![Гардарика - Елена Чудинова](https://pbnuasecond.storageourfiles.com/s18/30204/img/30204.jpg)
-
Название:Гардарика
-
Автор:Елена Чудинова
-
Жанр:Сказки
-
Год публикации:2007
-
Страниц:17
Краткое описание книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Не зря чужеземцы зовут нашу Русь Гардарикой — Страной городов! Куда ни кинь взгляд — высятся белокаменные стены, горят на солнце золотые купола Божьих храмов… Не один заморский гость признавался, скрепя сердце, что нет на белом свете другой земли с такими многочисленными, богатыми и красивыми городами.
Но я назвал бы ее еще и по-другому: Страной князей.
Ведь у каждого города — свой князь.
Все князья послушны Великому князю Киевскому — Ярославу Владимировичу, прозванному Мудрым.
Сильна и спокойна земля, подчиненная одному правителю. Сказано в Писании, что не устоит дом, разделившийся в самом себе.
Один правитель на земле.
Один Бог на небе.
Но не всегда было так на Руси…
Как-то раз, отстав от охоты, я выехал из глухой чащобы на поляну с разоренным языческим погостом посередине. Еще недавно, при жизни нынешних стариков, там стояли деревянные статуи Перуна, Даждь-бога, Волоса, Хорса и Сварога… Еще живы люди, помнящие, как по приказу князя Владимира Красное Солнышко согнали в Днепр и разом крестили всех киевлян…
Но когда мне рассказывали об этом, мне почему-то трудно было поверить, что все это было так недавно… Хотя именно в моем отчинном княжестве и по сию пору больше всего ведунов и ведуний, способных заговором остановить руду или оборотиться при надобности волком.
Не случайно стольный град моих дедов называется Ведовым, а небольшое княжество — Ведовским.
Ведов стоит на берегу быстрой чистоводной Роси. Город не велик, но славится по всей Русской земле своими резчиками по белому камню. Из белого камня сложены и крепкие, высокие его стены: они видны издалека и дивно красивы на высоком зеленом холме под лазурными небесами… Но сложены не для красоты: княжество Ведовское граничит со Степью, из которой, что ни год, нападают на Русские земли кочевники…
Я сел на княжение рано. Всего три года, как назывался я воем, а посвящение в вои издревле проходит у нас, когда отрок садится в седло, — в возрасте семи лет. Отец мой, князь Ростислав, греческим именем — Роман, прославленный ратными походами на половецкие станы, сложил голову на поле брани в лето 6537-е от сотворения мира. Матушка моя, княгиня София, покинула Божий мир за месяц до этого горького известия: сердце ее почуяло беду, и тревога свела ее в могилу. Как сейчас помню я день, когда мы с матушкой сидели в ее горнице, читая «Записки о Галльской войне» Цезаря. Был жаркий летний полдень: слюдяное оконце было растворено настеж, небо сияло лазурью, откуда-то доносился медовый запах цветов. Солнечные лучи играли в кусочках разноцветной слюды в оконной раме, бросая разноцветные отблески на изразцовую печь… Я то и дело отвлекался и делал ошибки в произношении букв или вставлял в текст слова, которых там вовсе не стояло… Матушка, в шелковом, персикового цвету летнике, тканом золотыми грифами, с ниточкой простого жемчуга вокруг шеи, смеялась над моими ошибками, дразня меня, что я не учился, видать, латинской грамоте. Я с обидою отвернулся от нее, и тут же услышал стук, словно упало что-то тяжелое. С испугом я взглянул на матушку — дорогая книга, выпавшая из рук ее, лежала на полу… Княгиня сидела побледневшая, с испугом в лице, и прекрасные синие глаза ее налились слезами… «Сердце недоброе чует, Владимир!» — вымолвила она… С этого часа матушка стала таять на глазах пока не угасла, как свеча… Вскоре пришла весть о гибели князя Ростислава.
Вот, что поведал мне прискакавший на взмыленной лошади под вечер гонец, на сутки опередивший дружину, возвращавшуюся с телом своего князя. Уж несколько лет, как злобные печенеги боялись совершать большие набеги на русскую землю. Не по силам великого князя Ярослава было отучить этих язычников грабить мирных земледельцев, ибо то заложено в их природе, зато хорошо отучил он их ходить за чужим добром на Русь. Но даже отхлынувшая волна оставляет на берегу ракушки и водоросли. Подобно ей, отошедшее от русских пределов кочевье печенегов не захватило мелких грабителей, сбившихся в небольшие и не подчиненные никому, кроме своих разбойничьих главарей, отряды. Они боялись глубоко заходить в русскую землю, но тревожили приграничные с дикой Степью поселения. Одно из них печенеги застигли врасплох и спалили, перебили, как у них водится, мужчин и стариков, угнали скот. В гневе отец поклялся разыскать злодеев и жестоко покарать их.
Но не один день кони его соратников топтали бесплодную степь прежде, чем вышли на нужный след. Те, кто шел перед ними, были не налегке, влекли за собою тяжело груженные кибитки. А кроме лошадиных копыт земля хранила следы пеших людей, скорее всего — полоненных женщин с детьми, а также отпечатки коровьих и козьих копыт. Не оставалось сомнения — разбойники близко! Князь Ростислав пустился в погоню. Еще через полсуток они врезались в тылы печенегов. Завязалась сеча. Отец всегда поучал меня, что грабители быстро утрачивают воинское ремесло, даже если и хорошо владели им прежде. Но их обычай — нападать только на мирных жителей, со временем начинает работать против них же самих. Так случилось и на сей раз. Часу не прошло, а вражий отряд умалился вдвое. Уцелевшие сбились в круговую оборону, внутри которой находились и связанные пешие пленники, и разбойничий главарь на своей лошади. Этот молодой, богато разодетый печенег, отчего-то не бился, но только наблюдал за тем, как к нему приближаются русские мечи. Не поспешил он на помощь и когда до них стало подать рукою, а вместо того, гадко усмехнувшись, поднял свое легкое копье и нацелился им в грудь одной из полонянок — красивой юной девушки. Верно, не так обидно ему было сгибнуть, как не увести за собою еще невинных жертв. Стрелять из лука было негде да и некогда — князь Ростислав метнул в презренного негодяя свою булаву. Поскольку другою рукой он бился мечом, удар вышел не ловок. Булава лишь краем ушибла печенегу плечо, отклонив, однако, смертоносный удар от девушки. С досады печенег закричал по-змеиному, да вдруг рванул поводья, заставив лошадь свою перепрыгнуть через защищавшихся и нападавших. Только заднее копыто ее насмерть ударило по голове одного из печенегов же — и негодяй уж мчался прочь. Князь Ростислав тут же приметил для себя, что минуты жизни оставшихся печенегов сочтены. Посему без колебаний он вынырнул из битвы и пустился догонять главаря. Ясно, что эдакого нельзя было оставлять живым — через год он воротился бы вновь, набрав новых приспешников.
Погоня была отчаянной и долгой. Как ни горячил князь коня, угнаться за печенегом было трудно. Много болтают люди глупого о превосходстве восточных да южных лошадей над нашими, однако правда сводится к тому, что люди теплых земель пользуются более жестокой уздою, чем мы. Удила их содержат острый шип посередке, и повод можно натянуть так, что конь обезумеет от боли. Тогда и несется он, словно на крыльях, не разбирая дороги. Понявши, что погоня грозит затянуться на многие часы — покуда лошадь печенега не упадет без сил — князь Ростислав вытащил на скаку лук. Теперь ничто не препятствовало ему хорошо отметить цель. Стрела сразила разбойника, войдя под основанье черепа. На сей раз он не успел закричать, только повалился под конские ноги.