Евгений Иустинович Лозинский

Машинный прогресс и народное образование

I.

Одно из правил иезуитской морали гласить, что язык нам дан, чтобы скрывать ваши мысли. В общежитии часто произносятся хорошие слова для прикрытия деяний и намерений, противоположных содержанию этих слов. К числу таких хороших слов принадлежат два — народное образование. Сравните здесь идею и действительность, и вы согласитесь, что великими словами «народное образование» прикрываются у нас вещи, ничего общего ни с образованием, ни с просвещением не имеющие. Я говорю не об одной только России, а и о всем современном «цивилизованном» и «культурном» мире, покоющемся на... невежестве и варварстве масс. Столетия проходят, а народное образование, во славу которого воспевается столько лицемерных гимнов, все еще никак не в состоянии поднять народные массы хотя бы до уровня простой, элементарной грамотности. Ну, не странно ли это, не правда ли? Это одна из таинственнейших исторических загадок, настойчиво требующая своего разрешения.

Эдуард Беллами, знаменитый автор утопического романа «Чрез сто лет», произнес над всем современным «народным образованием» суровый, но справедливый приговор: он назвал его просто «фарсом». Нам вспомнился этот приговор, когда мы познакомились с интересной и много поучительной статистикой «духовной нищеты» в Германии доктора Эрнста Роденвальдта1. Состоя врачом при лейбгвардейском кирасирском полке в Бреславле, Роденвальдт подверг 174 рекрута этого полка, призыва 1903 года, тщательному испытанию их «духовного инвентаря». Из этих 174 большинство (105) были необученными (неквалифицированными) и 69 обученными (квалифицированными) рабочими. По профессии своей они делились на сельскохозяйственных рабочих (61). кузнецов (28), кучеров (2), чернорабочих (21), мясников (7), приказчиков, слесарей, маляров, садовников, портных и т. д. Из этих 174 кое-как читать и писать умели лишь 82. Около 50 человек неспособны были решать простейшие задачи по сложению и вычитанию, как, например, 50—28 или 23+44. По географии обнаружилось полное невежество даже относительно собственной страны. Только две трети знали, куда впадает Одер, река их родной провинции; 30 не знали ни одного прусского города, за исключением городов Силезии. Но прямо невероятные ответы давались на самые элементарные естественно — научные вопросы. Так, на вопрос: назовите мне млекопитающих животных, многие отвечали: гуси, курицы и рыбы! На вопрос: к каким животным отнести птиц? получались ответы: к млекопитающим, к амфибиям (!), грызунам. Когда же было предложено назвать несколько птиц, трое отнесли к ним летучую мышь, четверо — муравья... К разряду хищных были отнесены: серна, летучая мышь, зебр, страус, слон и «леонард». К птицам причисляли: семеро — раков, другие — саламандру, змей, тюленя, устрицу... Такое же первобытное невежество было обнаружено и по части целого ряда других вопросов. Так на вопрос: кто такие буры? получались ответы: черные люди, войско, злые люди, азиаты, людоеды, иезуиты. В качестве их родины были названы: 11 раз Китай, восемь раз Азия, столько же Англия, три раза Америка, столько же Турция, затем Испания, Австрия, Европа.... Что удивительного после вышеприведенных примеров, если на вопросы политического характера получились ответы, свидетельствующие о крайнем хаосе, царящем в головах низших слоев населения. Так на вопрос: кто выбирает в рейхстаг, — 17 человек ответили: император, 8  — канцлер, 5 — депутаты, 3 — правительство и т. д. На вопрос: что такое социалдемократы? 24 человека ответили: это те, которые ни во что не верят... Даже по вопросам религии, которая с особенной энергией внедряется в умы германских школьников, получались нередко ответы самого «оглушительного» характера. Так, на вопрос: какое у католиков самое высшее духовное лицо? получился вдруг неожиданный и лаконический ответ: султан! На вопрос: кто был Мартин Лютер? 41 католик и 38 лютеран не могли дать никакого ответа....

Таковы «плоды просвещения» в стране мыслителей, кичащейся своим всеобщим и обязательным обучением, своими учителями — „победителями при Седане“, своими учеными и университетами. Народное «образование» так и есть...

От этого небольшого вступления обратимся к существу дела, к посильной разгадке сфинкса. Чем объяснить такое коренное несоответствие меледу словами и действительностью, между идеей и практическим осуществлением? Ведь в Германии имеется на лицо все то, что нам, русским, кажется еще и до сих пор идеалом; не говоря уже о всевозможных свободах, здесь уже не первое десятилетие действует система всеобщего и обязательного обучения, запрещен детский труд, и что главнее всего — здесь мы видим тот огромный расцвет крупной промышленности, капитализма, машинной индустрии, который по общему мнению является, с одной стороны, продуктом народного просвещения, с другой — его мощным фактором. Ведь у нас считается общепризнанной аксиомой, что цветущая машинная индустрия без образованного работника не мыслима, что народное образование есть одно из важнейших условий промышленного прогресса; существует даже целая социологическая школа, усматривающая в росте производительных сил верный залог обще-человеческого прогресса и духовного просветления масс. Между тем, бок о бок с этой ходячей теорией мировая промышленность движется все вперед семимильными шагами, а пресловутое «народное образование» все остается тем-же «фарсом», каким оно было и сто и двести лет тому назад. И мы основываем эту нашу оценку современного народного образования отнюдь не на одной лишь статистике д-ра Роденвальдта. Ниже мы познакомимся еще с фактами не менее поразительными и касающимися других стран, и все они свидетельствуют об одном и том же, а именно о неподвижности народного образования, об эфемерности его прогресса, о проблематичности его благ.

Десять лет тому назад, в 1897 году, в заседании Московского отделения русского технического общества проф. А. И. Чупров произнес речь, где мы находим следующую основную мысль оратора.

«Устройство образовательных и воспитательных учреждений для рабочих обыкновенно мотивируется соображениями гуманности и социальной справедливости. Но есть и еще точка зрения в пользу подобных учреждений: это соображения экономические, интерес производства. Если современное общество хочет жить в достатке, оно не должно жалеть средств для снабжения рабочих центров образовательными и воспитательными учреждениями. Целым рядом исследователей (Дж. Ст. Милль. Шульпе-Гевернитц и др.) доказано, что при одной и той же обстановке выработка отдельного работника может изменяться вдвое и втрое в зависимости от качеств его труда».

Такова была сущность речи г. А. И. Чупрова2. Если оставить в стороне «соображения гуманности», играющие в умственной жизни современных обществ не большую роль, чем и в области экономической (а именно роль бессильной интеллектуальной филантропии), то на стороне народного образования оказывается, по Чупрову, Миллю, Гевернитцу, еще могущественный социальный фактор, а именно экономический, материальный интерес самих имущих классов, всего современного привилегированного