Анастасия Парфенова

Наследница 2

Глава 1

Погребальная ладья со звонким именем «Одна песня» беззвучно скользила в тумане. Я сидела внизу, в элегантной, сияющей золотом и чёрным полированным деревом рубке. К слову, а положена ли вообще ладьям — рубка? И каюта? И палуба? И машинное отделение, пусть мурчит в нём не мотор, а колдовская чистая сила?

Вообще, правильно будет не ладья́, а ло́дья. Ло́дье, что принадлежит скорее миру духов и снов, а не миру живых, положено, видимо, всё, что душе хозяйки угодно.

Мысли прыгали, перескакивая с одного на другое. Руки дрожали. Я сложила их на коленях, скомкала в ладонях длинную юбку. Хорошо, что держаться за штурвал необходимости не было, «Одна песня» прекрасно управлялась с собою сама. Ну а я сидела в капитанском кресле, не касалась руля, и отчаянно пыталась не думать.

«Так не пойдёт», — поднялась на ноги, решительно вышла на палубу. — «Соберись, Ольха. Не думать — именно та опасная роскошь, что тебе сейчас попросту не по карману».

За те пару минут, что я сидела, бессмысленно таращась в затопивший иллюминаторы жемчужный туман, судно успело проскользнуть меж мирами. Воды, по которым бежала сейчас «Одна песня», совершенно точно не принадлежали планете Земля. Они выглядели, пахли, ощущались иначе. Льдисто-синяя, холодная озёрная бездна. Внимательная. Живая.

Ждущая.

Последние клочья тумана растворялись под утренним солнцем. Небо было высоким и синим, предвещая день ясный и жаркий. Свежий ветер трепал прямой парус, и лодья уверенно скользила меж двумя островными фортами. Крутые скалы, мощные стены, нависающая недобрым обещанием угроза. Я передёрнула плечами и прошла чуть вперёд — к носовой фигуре, что вырезана была с немалым искусством из старого дуба. Провела ладонью по змеиному телу, по узору чешуи. Попыталась выглядеть уверенно, стоять гордо и прямо.

Ветер играл с накинутым на плечи плащом, с коротко обрезанными, чуть вьющимися волосами. Цитадели с бдительным дозором на стенах остались уже за спиной, а лопатки всё так же чесались от угрюмых, недоверчивых взглядов.

«Одна песня» подплывала к стенам крепости Гнева.

По левую руку за синей озёрной гладью раскинулся меж островов и шхер град Алтога: каналы и мосты, галереи и пристани. Особняки здесь похожи были скорее на старинные замки, прибрежные скалы венчались сказочно красивыми башнями. Террасы поднимались над водой подобно ступеням, меж ними сновали юркие лодочки, взмывали тут и там к небу корабельные мачты. У пристаней виднелись фигуры людей и проносились стремительно экипажи.

В стольном городе ключом била жизнь. Моя же погребальная лодья отвернула в другую сторону: нашей целью стал увенчанный мрачной крепостью остров.

Встали, давя на плечи молчаливой угрозой, нереально высокие, мощные стены. Судно стремительно прошло вдоль бастионов, нырнуло в открывшийся вдруг перед носом проход. По узкому каналу, меж нависающих укреплений, под бойницами и подвесными мостами, сквозь вторые врата — и на залитый солнцем простор Тихого парка. Судно плавно скользнуло во внутреннюю защищённую гавань: круглую, оформленную в виде каменной чаши, с мраморным низким причалом.

Я знала, что на деле весь остров Гнева, включая бастионы, сады, павильоны и башни, представлял собой один огромный дворец. Резиденцию, в которой проживал Великий князь со своею семьёй — ну и прочие всякие-разные, к власти примазавшиеся. В частности, здесь, на Среднем дворе, расположены были корпуса и полигоны Лицея.

«Одна песня» плавно встала бортом к причалу. Я ещё раз с благодарностью коснулась резьбы, что украшала носовую фигуру. Ступила на твёрдую землю. Судно за спиной выждало пару секунд и качнулось, отходя от причала обратно в глубокие воды.

Парадная дворцовая пристань была очень дворцовой — и очень парадной. Полированный мрамор, широкие перила, водопады, колонны, изящные арки. От воды поднимались пролёты многочисленных лестниц — запутанные каменные перекрестья. Этот путь вёл к Высокому двору — тому самому, что был домом Великого князя. Против воли я запрокинула голову, молча любуясь. Дерзкие башни, изящные решётки, чёткий ритм окон — и нереальные, какие-то совершенно волшебные крыши. Изумрудная черепица на солнце мерцала и переливалась, словно чешуя морского дракона. Я не без труда взяла себя в руки, отвела в сторону взгляд. Нечего тут!

И незачем. Правда.

Прошла вдоль причала. Сегодня Тихий парк не был столь уж безлюден. На изогнутых тропинках, меж вековых сосен то и дело мелькали фигуры: как совсем несмышленыши, явно младше моих зрелых 12 лет, так и юноши и девушки почти уже взрослые. Все облачены были в одинаково строгие синие плащи, что скреплялись на правом плече круглой брошью.

Я, честно говоря, не очень хорошо понимала, куда идти дальше: с прошлого визита маршрут как-то стёрся под натиском… иных впечатлений. Осмотревшись, двинулась в том же направлении, куда шли остальные. Очень скоро дорожка, петлявшая меж лесных великанов, вывела к местам смутно знакомым. Из-за елей выглянуло серое здание с красивейшей изумрудно-чешуйчатой крышей. Вот он, главный корпус Лицея.

Людской поток огибал портик входа, устремляясь куда-то вокруг и в сторону. Я двинулась следом. Ага! На залитой солнцем площади собирали разновозрастных недорослей. Что было, несмотря на странность декораций, очень знакомо! Первое сентября оно, оказывается, и в сказке первое сентября. Линейка, торжественное построение, пафос — всё, как завещано нам Районным отделом народного образования. Или, в данном случае, его волшебным аналогом.

Мысленно приготовившись слушать занудные речи (и даже извлекать из них что-то полезное), я вышла на свет.

— Кто такая? — спросил, перебирая листы со списками, смутно знакомый мужчина. Бакенбарды, круглые очки, при парадном мундире: где я могла его видеть? — Почему без форменной фибулы?

Он смотрел на моё правое плечо, где вместо свивающего кольца серебряного змея красовалась золотая ветка ольхи. Я без слов протянула вперёд руку, где искомое металлическое пресмыкающееся обвило средний палец. Мужчина изучил кольцо, затем свои списки, снова уставился на мою руку.

— Ольга, дочь Бориса, из Белой ветви, — прочитал он вслух. Вздрогнул. Лишь теперь нашёл взглядом моё лицо.

Между нами незримо встали грубые стены ритуального зала. Бьющая ему в спину зелёная вспышка, оседающее на камни тело. Так и оставшийся для меня безымянным секретарь ну очень, очень прежнего директора Лицея прочистил горло. Чуть нервно поправил очки.

— Ольга Борисовна, вам следует пройти к поступающим. Вперёд, прямо по центру, перед ступенями.

Я молча поклонилась и направила стопы, куда указали. Затылком чувствуя, как провожают мои шаги внимательным взглядом.

«Прямо по центру перед ступенями» действительно толпились самые мелкие. В основном