Джеймс Уайт. Вопрос жестокости

© James White. Question of Cruelty, "New Worlds Science Fiction", February 1956

Огромное «летающее крыло», чьи рули вяло слушались команд в разреженном воздухе на большой высоте, медленно вышло из пике и задрало нос, устремившись вверх под углом в сорок пять градусов. Разгонные блоки, расположенные вдоль задних кромок изрыгали пламя и дым, разгоняя машину, и без того шедшую на двойной скорости звука; при этом она расчетливо использовала центробежную силу вращения самой Земли. В тот миг, когда скорость подъёма начала падать, огонь и ярость вырвались из серебристой торпеды, прильнувшей к широкой треугольной спине крыла, и ракета устремилась в свободный полёт.

Оставляя за собой ослепительно-белый инверсионный след, – уже искривлённый порывами стратосферных ветров, – она уходила в черную, почти безвоздушную пустоту верхних слоёв атмосферы, а затем и дальше. Все еще ускоряясь, но с тем строгим расчетом, чтобы перегрузка не убила пилота, ракета плавно выписала дугу, пока не легла на курс параллельный планете, и продолжала разгон, пока не набрала расчетную орбитальную скорость. Только тогда двигатели умолкли.

Первая орбитальная ракета начала обращение вокруг Земли, непрерывно передавая на наземные станции поток телеметрических данных. Регистрировалось всё: космическое, гамма- и солнечное излучение, дыхание, потоотделение и – временами – отчаяние пассажира, находившегося на борту. Всё работало безупречно. Спустя совсем немного времени – или бесконечно долго, смотря с какой точки зрения судить, – незаметный механизм, встроенный в магистраль подачи воздуха, на мгновение пришёл в действие.

В это самое мгновение мир чуть было не прекратил свое существование.

Удерживая позицию рядом с летящей по орбите ракетой, Корабль-Экзекутор оставался скрыт защитным экраном – и, по сути, больше ничем. Капитан думал о том, насколько же это невероятно топорный, допотопный механизм; его вообще удивляло, как эта штука умудрилась взлететь. Но еще больше его поражало, что столь же грубо скроенное, уродливое существо, пристегнутое ремнями в носовом отсеке, оказалось способно построить подобный аппарат. Двуногое, волосатое, с пятью короткими обрубками на концах верхних конечностей… Капитан вспомнил о двенадцати сильных, чувствительных и невероятно гибких органах манипуляции, которыми обладали Шриллы, и его серо-желтая шкура сморщилась от отвращения.

Расположившийся неподалёку в рубке управления последний оставшийся Офицер по Вооружению, прервал мысли Капитана. Его свистящая речь звучала настойчиво и резко.

- Энергии еще полно. Мы вполне можем содрать с них кожуру! Зачем мы теряем время?

Офицер страдал от невыносимой боли. Жесткое излучение вызвало распад тканей в его четырех ротовых отверстиях, и ему было трудно членораздельно произносить звуки. Приходилось пожимать плечами и морщить шкуру, чтобы жестами пояснить смысл некоторых невнятных фраз, – и эти движения причиняли ему ещё большую боль. Очевидно, близость неминуемой смерти злила офицера и делала его крайне нетерпеливым.

Капитан уже собирался ответить, но третий обитатель центральной рубки избавил его от этой необходимости.

– Наше появление здесь – чистая случайность, – ровным голосом начал Биолог. – Корабль получил столь тяжёлые повреждения, что мы лишились возможности совершить посадку и не могли провести обычное исследование планеты с большого расстояния. И всё же, основываясь почти исключительно на нескольких измерениях уровня радиации в её атмосфере, мы приняли решение уничтожить здесь всякую жизнь. Затем появился этот космический аппарат. Он позволил нам вблизи изучить и находящееся на борту существо, и созданный им механизм – несомненно, одно из высших достижений местной технологии.

Он сделал паузу и повел одним из глаз в сторону Капитана.

– Я полагаю, окончательное решение следует отложить, пока эти новые данные не будут должным образом проанализированы. Мы вынуждены быть беспощадными. Но мы обязаны быть и справедливыми.

Похоже, приближающийся конец ничуть не нарушил матрицу личности Биолога, отметил про себя Капитан; к восхищению чужим хладнокровием примешался укол легкой зависти. И ни одному из них ни на миг не пришла в голову мысль просто бросить всё и взять курс домой. Подобные планеты были их работой, а тонкое сочетание гипнотерапии и нейрохирургии сделало эту работу важнее таких вещей, как еда, дыхание или любые другие действия и уловки, способные продлить жизнь.

Резким сокращением спинных мышц Капитан подал знак, что согласен с Биологом, и снова переключил внимание на объект на обзорном экране.

Сканирующий луч его корабля проник сквозь обшивку ракеты, обнаружив почти пустые топливные баки, простейший реактивный двигатель и сложнейшее переплетение электронной аппаратуры, плотно забивавшей все оставшееся пространство. Обитаемый отсек был невероятно мал и тесен; находившееся там существо было намертво пристегнуто ремнями, так что двигать оно могло только верхними конечностями. Пневматические подушки защищали отдельные участки его тела от перегрузок при ускорении, а от других частей тянулся целый лабиринт проводов и трубок к датчикам, непрерывно передававшим собранную телеметрию вниз, на планету.

Биолог заговорил снова.

– Обратите внимание: это существо находится на сравнительно низкой ступени эволюции. Его пищеварительная система устроена весьма примитивно, и в конструкции аппарата вовсе не предусмотрено удаление продуктов жизнедеятельности организма. Следовательно, полёт рассчитан на весьма непродолжительное время. Но есть одна деталь, которую я не могу объяснить…

Он указал на предмет, похожий на цилиндр с часовым механизмом, спрятанный за решеткой воздухозаборника над головой существа, и умолк.

Капитана озадачивала не только эта вещь. Например, поведение существа. То оно оставалось совершенно неподвижным, то вдруг – без всякой видимой причины, как сейчас, – начинало беспорядочно размахивать верхними конечностями, словно в приступе паники. Впрочем, рассудил он, если это действительно один из первых космических полётов данной расы, определённая доля страха вполне естественна. Но что это за сухое пористое вещество, летающее по всему отсеку?

Внезапно в ракете существа что-то произошло. Крошечный жилой отсек мгновенно заполнился паром. Голова и руки существа судорожно дёрнулись… и замерли.

– Что… – начал Капитан, но осекся: потрясение и отвращение были столь сильны, что он лишился дара речи.

Ему не требовалось объяснять, что существо мертво. Убито.

Офицер по Вооружению заговорил первым.

– Совершенно очевидно, что произошло, – заявил он; на фоне их собственного бедственного положения его выражение лица в духе «я же говорил» казалось совсем ребяческим. – Доминирующая форма жизни разделилась на две или более идеологически противоборствующие группы, каждая из которых стремится получить военное преимущество за счет выведенной в космос платформы. Одной группе удается запустить этот аппарат в качестве первого шага, но шпионы или сочувствующие врагу саботируют попытку, убивая пилота –