Анна Верес

Развод. Моя новая игра

Глава 1. Торт с секретом

Теплый, медовый аромат ванили растекался по пустому залу ресторана «Алиса», смешиваясь с запахом свежесваренного кофе и тишиной. Было уже далеко за полночь, но на кухне горел яркий свет, а из огромной духовки доносилось тонкое шипение — там поднимался бисквит.

Алиса стояла у мраморного стола, сосредоточенно взбивая крем. Ее руки двигались легко и привычно, словно жили своей жизнью. За десять лет, что она управляла этим рестораном, каждое движение стало отточенным до автоматизма. Она знала, как должна пахнуть идеальная карамель, как выглядит правильная пенка на молоке и сколько секунд нужно взбивать белки, чтобы они превратились в воздушные облака.

— Еще чуть-чуть, — прошептала она, не отрывая взгляда от белоснежной массы в миске. — Торт должен быть безупречным.

Завтра у них с Павлом десятая годовщина свадьбы. Десять лет. Целая вечность. Алиса до сих пор помнила тот день, когда они стояли в маленькой церкви на окраине города — она в скромном белом платье, которое сшила сама, и он, взволнованный и счастливый, обещал любить ее вечно. Тогда у них не было ничего: ни ресторана, ни денег, ни даже собственной квартиры. Только любовь. И огромная мечта.

Мечта сбылась. «Алиса» стал одним из лучших ресторанов города. Их маленькая дочка Милана подрастала и уже вовсю помогала маме украшать капкейки. А Павел… Павел превратился в успешного бизнесмена, который управлял целой сетью заведений, но всегда находил время, чтобы поцеловать жену утром и сказать ей «спокойной ночи» перед сном.

Идиллия. Идеальная жизнь. Идеальная семья. Идеальная, пока она не рухнула.

Алиса тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Сегодня ей нельзя думать о плохом. Сегодня она печет торт для мужа. Тот самый, который он любит больше всего — медовик с соленой карамелью и ореховым пралине. Его любимый десерт. Когда-то именно этот рецепт он назвал «вкусом дома», и с тех пор Алиса пекла его на каждую годовщину.

Духовка издала мелодичный сигнал. Алиса аккуратно достала противень, и на кухню ударил густой, пряный запах меда, смешанный с запахом масла и золотистой корочки. Она улыбнулась. Коржи получились идеальными — ровными, золотистыми, тающими во рту.

— Папа будет доволен, — тихо сказала она, представляя, как завтра утром Милана вбежит в спальню с криком «С днем свадьбы!» и они вместе разрежут этот торт за чашечкой кофе.

Алиса поставила коржи остывать на решетку и принялась за глазурь. Шоколад с горчинкой, морская соль, карамель — она знала, что Павел любит именно такое сочетание: сладкое и немного соленое, как их жизнь. Вроде бы все гладко, но иногда проскальзывала та самая горчинка, которую Алиса предпочитала не замечать.

Она всегда была такой — слишком доверчивой, слишком любящей. Мама в детстве называла ее «солнечным зайчиком» за способность видеть в людях только хорошее. Даже когда Павел начал задерживаться на работе до двух часов ночи, Алиса думала: «Он строит бизнес, он устает, ему нужно мое понимание». Даже когда он перестал звонить днем, она говорила себе: «Он занят, не надо отвлекать». Даже когда он стал холодным и отстраненным в последние месяцы, она убеждала себя: «Это просто стресс, все наладится».

Все наладится.

Она так привыкла верить в это, что перестала замечать тревожные звоночки.

Закончив с глазурью, Алиса взглянула на часы. Половина второго. Она устала, но спать не хотелось — в голове крутились мысли о завтрашнем дне. Она представляла, как они сядут за стол вместе с Миланой, как Павел будет улыбаться своей красивой, чуть ироничной улыбкой, как скажет что-то нежное и привычно поцелует ее в макушку.

Но прежде чем лечь, она должна была заглянуть в кабинет Павла — взять его ежедневник, чтобы записать завтрашние планы. Так они делали всегда: Алиса планировала их семейную жизнь, а Павел — деловую. Это было их маленьким ритуалом.

Кабинет Павла находился в конце коридора. Комната, которую он оборудовал под свой личный офис, когда ресторан приносил уже достаточно дохода. Алиса редко туда заходила — Павел не любил, когда кто-то трогал его документы. Но ежедневник лежал на виду, и она могла просто взять его и вернуться на кухню.

Она прошла по темному коридору, и ее шаги гулко отдавались от паркетного пола. В ресторане было тихо — только холодильники гудели за стенами, да где-то на втором этаже капала вода. Алиса толкнула дверь кабинета и шагнула внутрь.

В комнате пахло кожей и дорогим парфюмом — ароматом Павла. На столе горела маленькая лампа, оставляя остальное пространство в полумраке. Алиса подошла к столу, потянулась за ежедневником… и замерла.

На краю стола, почти у самого края, лежала тонкая золотая заколка с блестящим камнем. Маленькая, изящная, чужая.

Алиса взяла ее в руки. Пальцы слегка дрогнули. Заколка была дорогой — инкрустированная стразами, явно не из дешевых магазинов. Она потерлась и выглядела так, будто ее только что сняли с волос. Алиса поднесла ее к носу — аромат сладких цветов. Чужие духи. Слишком сладкие. Слишком навязчивые.

— Что это? — прошептала она.

Голос прозвучал в тишине чужо и глухо. Алиса провела пальцами по заколке, чувствуя, как внутри нарастает холод. Тот самый холод, который не имеет отношения к температуре воздуха. Он шел из груди, поднимался к горлу и мешал дышать.

Она хотела убедить себя, что это просто чья-то забытая вещь. Может быть, одна из официанток обронила. Или клиентка оставила. Или Павел принес с переговоров и просто не заметил. Такое бывает.

Но она знала. Знала наверняка, еще до того, как открыла ежедневник. Какая-то часть ее, та самая, что все эти месяцы молчала и терпела, вдруг прорвалась наружу ледяным пониманием.

Она открыла ежедневник. Руки дрожали, но она заставила себя перелистнуть страницы. Записи Павла всегда были аккуратными, лаконичными, сухими: встречи, переговоры, цифры. Но сегодня она искала не это.

Она листала страницы, пока не дошла до конца недели. И там, на последней странице, в самом низу, было выведено ее имя. Нет, не ее. Другое имя. «Камила».

И рядом — время. Время, когда у Павла якобы были «важные переговоры».

Алиса перевернула страницу. Вчера. Снова «Камила». Сегодня. «Камила».

Сердце пропустило удар, потом забилось быстро-быстро, как птица, бьющаяся о стекло. Она сжала заколку в кулаке так сильно, что острый край впился в ладонь, оставляя красную полоску.

И тут, в тишине пустого ресторана, Алиса услышала звук. Смех.