Эхо Мальвины

       (Не)нормальное - 3

Марина Сергеевна — тихая и добросердечная воспитательница в детском саду «Звёздочка». Она посвящает себя детям, стараясь жить спокойно и незаметно. Но её прошлое — тёмная и болезненная страница, которую она надеялась навсегда оставить позади. Однажды случайная встреча с человеком, знающим её тайну, разрушает хрупкий мир, который она так долго выстраивала. Шантаж и страх разоблачения превращают её жизнь в мучительную игру, где ставка — не только репутация, но и сама возможность оставаться собой. С каждым днём грань между прошлым и настоящим стирается, и Марине предстоит понять, сможет ли она вырваться из плена собственной тени или навсегда останется заложницей чужой воли

***

Вы читаете серию «(Не)нормальное» – самую (а)моральную и (не)нормальную серию в библиотеки Флибуста! (18+) Добавьте страницу автора в закладки, чтобы не пропустить выхода новых рассказов: https://flibusta.is/a/342300

Часть 1

— Марина Сергеевна, а почему у вас на пальце пластырь? — спросил маленький Тёма, внимательно разглядывая руку воспитательницы.

Марина улыбнулась и аккуратно поправила выбившийся локон волос мальчика. Она ответила, что просто помогла маме на кухне и случайно порезалась, хотя на самом деле просто зацепила кожу о край железного шкафчика, когда в спешке складывала рисунки. В группе «Звёздочка» сейчас было шумно: дети preparing к полднику, кто-то спорил из-за пластикового конструктора, а кто-то пытался построить башню из кубиков, которая раз за разом с грохотом рушилась на линолеум. Этот хаос был для Марины самым настоящим, осязаемым счастьем. Здесь всё было понятно: каша, сончас, прогулка и искренний детский смех.

Ей было тридцать, и последние несколько лет она жила в режиме абсолютной тишины. Никаких вспышек, никаких ярких париков и никакой фальшивой страсти перед камерой. В этом маленьком городке её знали как добрую, немного застенчивую женщину, которая искренне любит свою работу. Коллеги-воспитательницы ценили её за спокойствие и умение найти подход к самым капризным детям. Никто и представить не мог, что десять лет назад, в свои двадцать, Марина была звездой, чьё имя — Мальвина — знали тысячи людей, а её видеоролики пересылали друг другу в секретных чатах.

В памяти иногда всплывали обрывки тех съёмок: холодный свет софитов, запах дешёвого грима и бесконечные, изматывающие часы, когда нужно было имитировать экстаз, пока оператор меняет ракурс. Тогда всё казалось приключением, игрой в другую личность. Она помнила, как её тело становилось инструментом, объектом, в который можно вкладывать любые фантазии режиссёра. Но сейчас, глядя на то, как Тёма с серьёзным видом пытается «залечить» её палец своим игрушечным стетоскопом, она чувствовала, что та жизнь была кем-то совсем другим человеком. Почти чужим.

— Марина Сергеевна, а вы чего задумались? — Тёма потянул её за край фартука, возвращая в реальность.

Она вздрогнула, и на мгновение в её памяти всплыл кадр из фильма «Белоснежка и три гопника», который снимали девять лет назад. Она помнила тот липкий холод пола и ощущение чего-то твердого и инородного, что гопники-актеры с грубым смехом вталкивали ей в горло и во влагалище. Тогда это была работа, сценарий, оплачиваемый по часам гротескный аттракцион, где её тело было лишь реквизитом. Она вспомнила, как режиссер кричал, чтобы она «отрабатывала активнее», пока в неё засовывали пластиковую бутылку, имитируя какую-то абсурдную ситуацию. В тот момент она даже не думала о достоинстве — она думала о том, как скорее закончить смену и пойти в душ, чтобы смыть с себя запах чужого пота и дешевого лубриканта.

Вечер passed by незаметно, дети один за другим покидали группу. Марина собирала разбросанные карандаши, когда в дверном проеме появилась массивная фигура. Старший лейтенант полиции Евгений Тихонов зашел за своим сыном, но мальчик уже был одет и ждал в коридоре. Тихонов не ушел. Он медленно обвел взглядом помещение, и его глаза, холодные и проницательные, остановились на Марине. В этом взгляде не было родительского дружелюбия; в нем читалось торжество охотника, который обнаружил старую знакомую добычу.

— Добрый вечер, Марина Сергеевна, — произнес он низким, вкрадчивым голосом, который заставил её сердце пропустить удар. — Знаете, я тут недавно пересматривал классику. Помню, в одном фильме была такая актриса... Мальвина. Поразительное сходство, не находите? Особенно в сценах, где она была очень... податлива.

Марина замерла, чувствуя, как воздух в комнате стал густым и тяжелым. Она попыталась улыбнуться, сохранить маску профессионализма, но голос предательски дрогнул:

— Евгений Викторович, я не понимаю, о чем вы...

— О, не надо этой игры, Марина. Или мне сказать «Мальвина»? — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и в его глазах вспыхнул недобрый, плотоядный огонек. — «Белоснежка и три гопника». Потрясающая работа. Особенно тот момент с сосисками и бутылкой. Ты была так убедительна в своем унижении. Знаешь, я пересматривал этот фильм несколько раз. Меня всегда возбуждало, как профессионально ты принимала в себя всё, что в тебя запихивали.

Он подошел вплотную, и Марина почувствовала запах крепкого табака и дешевого одеколона. Тихонов обвел рукой пространство детской группы, где еще недавно дети смеялись и играли в кубики. Этот контраст между стерильной чистотой детского сада и грязными воспоминаниями, которые он сейчас вытаскивал на свет, вызвал у неё приступ тошноты. Она вспомнила, как десять лет назад её тело принадлежало всем, кто заплатил за билет или за съемку, как она привыкла к ощущению инородных предметов внутри себя, к тому, что её задний проход и рот были просто отверстиями для реализации чьих-то фантазий.

— Что вы хотите? — едва слышно прошептала она, понимая, что отрицание бесполезно.

— Что я хочу? — Тихонов усмехнулся, и эта усмешка была похожа на оскал. — Я хочу повторения, Марина. Но без камер и без гопников. Только ты, я и мои фантазии. Я хочу увидеть, как «Белоснежка» обслуживает старшего лейтенанта прямо здесь, в этом храме чистоты и невинности. И, поверь, мне не нужны просто твои стоны. Я хочу, чтобы ты принимала в себя всё, что попадется под руку, как ты делала это в своих лучших фильмах.

Марина почувствовала, как ноги становятся ватными. Она оглянулась на дверь — та была плотно закрыта, но за пределами группы всё ещё могли ходить другие