Возвращение России

Пролог

Влад Тарханов

Возвращение России

(Тот самый Пётр — 3)

Пролог

Шато Во-ле-Виконт, Франция, 50 км от Парижа

8 января 1918 года

(Вид на Шато Во-ле-Виконт с его парком)

Поздним вечером восьмого января тут, в шато Во-ле-Виконт ни что не напоминало о войне… Казалось бы, всего пятьдесят километров в тылу от Парижа — и о боевых действиях ни слуху, ни духу. По парку около замка прохаживались два джентльмена, одетых по последней английской моде: костюмы-тройки, глухие пальто, шляпы-цилиндры на головах. Только что закончились сложные трехсторонние переговоры. Сложные — потому что тайные, к тому же обсуждали вопрос, который оказался весьма неприятным для всех сторон, принимавших в этой встрече участие. Первым встречу покинул «Тигр» Жорж Бенджамен Клемансо, который почему-то не рычал, а мяукал, как перепуганный котенок. Томас Вудро Вильсон отчалил вторым, через четыре часа после номинального хозяина встречи. А вот Дэвид Ллойд Джордж, премьер-министр Британской империи должен был отправиться в дорогу примерно еще через час. И свободное время он решил провести прогулкой по парку в беседу со своим другом, помощником, а теперь еще и военным министром — Уинстоном Леонардом Спенсером Черчиллем.

— Эти французские парки с их искусственными геометрическими формами меня всегда раздражали. — произнёс Ллойд Дждордж, оглянувшись, отметил про себя, что телохранители держатся на достаточно почтительном расстоянии и ничего услышать не могут. После чего продолжил:

— Но намного больше меня раздражают лягушатники-политики. Они, видите ли, встревожены! Но подать наш общий меморандум-ультиматум русскому царю не желают. Это, видите ли, может сильно вывести русских из себя! А нам нужен весенне-летнее наступление на Восточном фронте!

— Скажем так, старина, — чуть подумав, произнёс Черчилль. — даже с прибытием американских дивизий я не могу гарантировать разгром германских вооруженных сил в течении одной кампании. Если Россия откажется наступать — мы понесем слишком большие потери. Это несмотря на то, что большая часть дивизий по своему составу из колоний: Канады, Австралии, Индии, Африки… Но новости о наших больших потерях и слишком малых успехах слишком негативно действуют на умы наших избирателей. Из-за дурацкой позиции Клемансо мы связаны по рукам и ногам. А нам крайне необходимо гарантировать наступление русских на германском фронте.

— Да, да, Уинстон! Именно на германском! Как было проще работать с русскими, когда ими правил Николай. Согласитесь! Решение его убрать было ошибкой!

— Да, согласен, впрочем, тот, кто принял это решение, уже своего поста лишился. И в большую политику вряд ли вернется! — Черчилль хорошо знал, автора этого фатального решения, ибо это был он сам, только прикрыл свое решение мнением эксперта, который и оказался крайним. Тогда такой выход казался логичным и правильным. Но итог получился совершенно иным: вместо полностью подконтрольного правительства масонов из Государственной Думы во главе империи стал волевой император Михаил II. И он всю игру против Российской империи сумел порушить. Неприятно, но не смертельно!

— Уинстон, одна из целей этой войны была приведение России в состояние колонии, источника ресурсов для Британской промышленности и рынка наших товаров. Для нас безразлично, останется Россия империей или нет. Главным условием ее существования стал бы неформальный статус нашей ресурсной базы, колонии! И мы уверенно шли к этой цели: сначала Россия на войну получила кредиты по самым кабальным условиям, которые смогла бы принять.

— Да, русские цари берут золото охотно, а вот отдавать у них получается плохо! — подтвердил мысль премьер-министра Черчилль.

— И мы всегда это использовали к нашему благу! Во время войны мы получали ресурсы России — тот же лес, например, в обмен на поставки оружия и боеприпасов. При этом оружие мы поставляли по ценам военного времени, а ресурсы забирали по ценам мирного. Вилка получалась в нашу пользу и несомненная!

— Но именно это стало камнем преткновения со старым императором, Николаем, а Михаил требует пересмотра этой позиции: причем не только обмена либо по ценам мирного времени, либо по ценам военного — и никак иначе. В последнем своем меморандуме он требует пересмотра и кредитных обязательств с уменьшением процентной ставки в три раза и увеличением льготных сроков оплаты в те же самые три раза!

— Да, Уинстон, ты, как всегда, прав. В этом вопросе мы не смогли проявить достаточную гибкость.

— И еще русских раздражает наше постоянное увиливание от проблемы Проливов. Мы не хотим им гарантировать контроль над выходом из Черного моря. Но почему бы нам не пообещать им это?

И тут Ллойд Джордж серьезно задумался.

— Что ты имеешь в виду?

— Я предлагаю совершить маневр: они хотят получить наше письменное согласие? Мы выдадим совместное заявление с гарантиями. Пусть подавятся!

— Хм… — эта мысль премьеру пришлась не по душе. Идя-то Черчилля, а подписывать бумагу будет он, не вкусно! Совсем не вкусно!

— Но… в конце войны Турция переметнется на нашу сторону. Станет нашим союзником! И мы тогда заявим, что новое турецкое правительство — наш верный новый союзник и мы не имеем юридического права требовать у него передать проливы под контроль России!

— Это красиво! Думаю, на такой вариант я уговорю и Вудро, и Жоржа. Но, согласись, раньше нам было проще решать вопросы. Особенно когда семья имела на императора большое влияние. С тем же Николаем[1], дядей царя, мы решали вопросы –когда и где будет русская армия наносить удары, а за правильные решения его счет в банке Ротшильдов рос на весьма приличные суммы. Кстати, его вроде арестовали? Может быть, ему стоит умереть, а мы будем спокойны, что он не заговорит, и деньги вернутся в казну, что маленький бонус, но приятный. Как считаешь, Уинстон?

— Весьма здравая мысль, Дэвид, весьма! Сейчас из Семьи влияние осталось только у сыновей Михаила[2]. Но у них тоже есть амбиции. Тот же Сандро, ему Николай не дал возможности командовать флотом! Нам надо постараться найти к нему подход! Обязательно!

— Не только к нему, Уинстон! И к его братьям тоже! Противовес Александровичам необходим!

— Думаю, нам стоит направить в Петроград Георга, всё-таки родственники. Пусть проведет там переговоры. А мы под этим предлогом постараемся наладить контакты на этом уровне.

Ллойд Джордж