Георгий Савицкий

Убить Хрущева! Книга 1

Пролог

Убить Хрущева!

Георгий Савицкий

Книга 1

«Наш человек в эпохе Хрущева»

'Первоклассник Вовочка спрашивает у учительницы:

— А Ленин был хороший?

— Да, Вовочка, дедушка Ленин был хороший! Он любил всех детей.

— А Сталин был хороший?

— Что ты, Вовочка — Сталин был кровавый тиран!

— А Хрущев хороший?

— Вот умрет — узнаем!..'

Советский анекдот 1960-х годов.

Пролог

На столе лежал небольшой черный пистолет. Рядом — портрет Иосифа Сталина, початая бутылка водки и граненый стакан, наполненный до половины. На тарелке — бутерброд с черной икрой, несколько ломтиков салями надкушенный соленый огурец, толстыми ломтями отрезанный черный хлеб.

А еще на столе лежала папка с рукописью и роскошь советской эпохи 1960-х годов — компактная, уменьшающаяся в небольшом изящном чемоданчике пишущая машинка. Немецкая трофейная Olympia. Подарок самого Маршала Победы — Георгия Константиновича Жукова! Лист с копиркой был заправлен, более того, на нем уже отпечатались несколько абзацев. Рядом с пишущей машинкой — раскрытая папка из плотного картона с машинописным текстом, исчерканным карандашными пометками. Надпись на папке: «Черная металлургия. Роман».

Сам автор стоял у окна рабочего кабинета, совмещенного со спальней, и бесцельно смотрел с высоты второго этажа на летний дождь и грязь за окном. Слякотно было и на душе — уже и не один год, причем настолько, что даже мысли о самоубийстве стали вполне привычными. Временами хозяин кабинета заряжал маленький вороненый пистолет, оттягивал тугой затвор до характерного щелчка и подолгу глядел в черный пугающий зрачок дульного среза.

— Что же вы не пишете, Александр Александрович?.. — раздался внезапно негромкий голос из дальнего угла комнаты.

Сумрак позднего летнего вечера разгонял лишь неяркий свет настольной лампы. Но автор рукописи и хозяин дачи в «писательском поселке» в Переделкино под Москвой оставался уверен — во всем двухэтажном доме он один. Тем не менее, из тени выступила фигура чуть выше среднего роста в пальто и низко надвинутой шляпе.

— Не пишется, — равнодушно ответил автор. — Надоело все! Наверное, и писатель я хреновый…

Его даже не смутило внезапное и таинственное появление загадочного гостя. Литераторы — натуры творческие, наделённые ярким, порой болезненным воображением, потому часто и воспринимают различную мистику, как обыденность. Но с другой стороны… Понятное дело, что писатели — даже в СССР, народ вольный и не признающий условностей. Вместе с тем, «творческий поселок писателей» с момента своего основания в 1934 году всегда оставался под надзором «компетентных органов», так что пройти незамеченным было практически невозможно.

— Ваша «Молодая гвардия», товарищ Фадеев, входит в школьную программу СССР и стран социализма! Так, что не стоит ставить на себе крест.

— Но очень хочется. За всю свою жизнь я только и сделал, что написал полторы книги… [Сноска — реальные слова Александра Фадеева, сказанные на собственном пятидесятилетии в ответ на поздравления коллег-писателей].

Фадеев рывком отвернулся от окна и внимательно поглядел на незваного гостя. Тот, глядя из-под полей серой «номенклатурной» шляпы, выдержал взгляд выдающегося советского писателя — «сталинского генерала от литературы».

— Не переживайте Александр Александрович, я отнюдь не плод вашей больной фантазии или же белой горячки. Просто знаю чуть больше и да — я реален, из плоти и крови, так сказать. А находиться здесь меня заставили свои резоны, — с этими словами незнакомец сел в уютное низкое кресло у журнального столика, не зажигая при этом стоящий рядом торшер.

Получилось невольно, как в поэме Сергея Есенина «Черный Человек»:

Вот опять этот черный

На кресло мое садится,

Приподняв свой цилиндр

И откинув небрежно сюртук.

Да, уж — какая-то пошлая мистика…

— Ничего вы не понимаете! Я кончен как писатель!.. — произнес с надрывом Фадеев.

Видимо, знаменитый советский писатель дошел до такого состояния, что ему уже все равно, перед кем изливать душу: перед незнакомцем в черном или же перед призраками собственного сознания, отравленного алкоголем:

Друг мой, друг мой,

Я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,

То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

Незнакомец молчал и слушал.

— В пятьдесят первом году меня вызвал лично Георгий Максимилианович Маленков. Он сказал: «Изобретение в металлургии, которое перевернет все. Грандиозное открытие! Вы окажете большую помощь партии, если опишете это»… По его словам, новым методом так называемой кислородной выплавки стали — минуя доменное производство и применение кокса, заинтересовался сам Сталин! Тогда я тоже преисполнился энтузиазма, много ездил по нашим гигантским металлургическим комбинатам. Даже на время снял комнату в доме провинциальной семьи рабочих-металлургов с питанием с рабочего стола. Чтоб непосредственно приобщиться к реалиям жизни, так сказать. Казалось, вот оно — литературное дело всей жизни! Тот роман, которым я могу ответить всем — после «Молодой гвардии»! И что же в итоге получилось?!! Оказалось, что «изобретение» было шарлатанством, обошлось государству в сотни миллионов рублей убытков… Одним словом, роман мой пропал!.. — горестно воскликнул Фадеев, в отчаянии обхватив голову руками, будто она вот-вот лопнет.

Отчаянье Фадеева можно понять. Лауреат Сталинской премии первой степени за роман «Молодая гвардия», кавалер двух высших орденов Ленина и ордена Красного Знамени — еще за Гражданскую войну, всесильный «генерал от литературы», член Центрального комитета КПСС… Он карал — в прямом смысле слова, подписывая расстрельные списки в 1937 году. Обрушивался с разгромной критикой на Анну Ахматову, Михаила Зощенко, Бориса Пастернака, Андрея Платонова… Но он же и хлопотал перед высшим руководством о персональной пенсии для того же Зощенко, печатал Платонова, его стараниями выходили стихи Ахматовой, причем поэтесса прислала в подарок Фадееву томик стихов с дарственной надписью. Помог в освобождении из лагерей ее сыну — Льву Николаевичу Гумилеву…

Но при этом, занимаясь административной работой, являясь приближенным к высшим эшелонам советской власти, отстаивая — против всемогущего Сталина — собственную позицию, Фадеев чувствовал, что впустую растрачивает бесценный дар писателя. Вот именно это и бросало его в пучины черного пьянства.

А смерть Сталина просто подкосила Фадеева.

К тому же он видел, как вчерашний сталинский холуй — Никита Хрущев, уверенно лезет во власть, буквально расталкивая коллег локтями. Хотя формально Советским Союзом управлял председатель Совета Министров СССР в 1953–1955 годах Георгий Маленков, секретарь ЦК, именно Хрущев, будучи первым секретарем ЦК КПСС, инициировал арест Лаврентия Берии 23 декабря 1953 года. Причем