Николай Толстой

Пришествие Короля

Е.Дрибинская

Мифоисторический роман

...У профессора Толкина была любопытная притча о башне. Один человек построил башню из камней древних развалин. И люди стали восхищаться ей и спорить, откуда камни и как она была построена. А потом в пылу споров раскатали ее по камешку, чтобы разрешить свои сомнения, да ведь кроме того на многих старых камнях были остатки чудесной резьбы, которыми иначе нельзя было полюбоваться. Башни не стало. А жаль - ведь она была высокая и красивая, и с ее вершины было видно Море.

Несколько лет назад вышел на русском языке роман Мэри Рено "Тезей". Я как-то затрудняюсь точно определить жанр этой книги. Исторический роман? Фэнтэзи? Интерпретация мифа? Не знаю. Точно так же не возьмусь определить жанр трилогии Мэри Стюарт о Мерлине. Это сродни эльфийским чарам - стоит точно определить, и очарование умрет. Но, кажется мне, стоит определить этот жанр как преломление мифа в современном сознании.

Автору исторического романа сложнее всего забыть о том, что он знает, чем все кончится. Рим падет, Гарольд Английский будет убит при Гастингсе, воинство Чингисхана покорит полмира, и так далее. Сложно забыть о гуманистическом воззрении современников и проникнуться духом эпохи. Сложно отринуть увеличительно-исказительное стекло стереотипов - это Темные Века, это Возрождение Титанов, это Век Просвещения...

Но в этих романах авторы и не пытаются совладать с задачей почти непосильной. И "Тезей", и "Полые холмы" проникнуты гуманистическим духом современности, и не составляет большого труда увидеть в них отзвуки христианства. Чего стоит только рассуждение Тезея о жертвенной гибели богов - ради того, чтобы отдать свою силу и свое бессмертие некоему высшему богу! Или рассуждения Мерлина о Боге, в которого сливаются все остальные боги.

Нельзя не заметить также, что нравственные акценты в этих книгах расставлены, в общем, в соответствии с мифом. Тезей, победитель Минотавра, давший законы Афинам, - герой, царь в полном мифологическом смысле этого слова. Мерлин - мудрец и чародей, советник и помощник легендарного короля Артура. Канва же повествования соответствует легенде.

Артуровские легенды - замечательное явление европейской культуры. Родившиеся на кельтской окраине европейского мира, они органично вошли в культуру всей Европы. Выйдя из архаичных преданий Уэльса, эти легенды получили "историческую" основу стараниями Гальфрида Монмутского и пересекли Ла-Манш. Породив множество рыцарских романов - а среди них такие шедевры, как романы Кретьена де Труа, как "Парцифаль" Вольфрама фон Эшенбаха - "артуриана" вернулась в Британию добросовестной и приземленной компиляцией сэра Томаса Мэлори. В своих странствиях эти легенды нерасторжимо слились с легендой Святого Грааля, и связь Артура и Христа сделалась неразрывна.

В новое и новейшее время делались попытки написания "исторической артурианы" - но тогда миф умирал, потому что в рамки исторического романа не влезает ни Святой Грааль, ни Авалон, ни король былого и грядущего, ни не существовавшая никогда и нигде Логрия. Мифологическое осмысление артуровских легенд оказалось более плодотворным. Достаточно вспомнить романы Ч.Уильямса. Мэри Стюарт в теперь уже пяти романах (за "Кристальным гротом", "Полыми холмами" и "Последним волшебством" последовали роман о Мордреде "День нечестия" и роман о поисках Грааля "Принц и паломница") сумела найти ту меру историчности и легендарности, которая сделала описываемый ею мир живым и почти реальным.

Новое преломление артуровского мифа предлагает Николай Толстой. Его башня возведена на пересечении валлийских и саксонских мифов, в самом центре легендарной Британии. Действие романа отнесено ко временам послеартуровским, когда воспоминания о славе и могуществе Артура вдохновляют гвинеддского короля Мэлгона на борьбу с пришельцами-саксами.

В "Пришествии короля" попытка увидеть Британию на переломе древности и средневековья без увеличительно-исказительного стекла заставила автора собрать воедино миф и историю, поверяя одно другим.

Структура романа необыкновенно сложна - это вложенные одна в другую повести. Сама история Мирддина, пророка и барда, жившего во многих воплощениях, вложена в уста его призрака, беседующего с королем Кенеу во времена еще более поздние, чем времена Мэлгона Гвинедда. Собственно, вызванный бардом короля Кенеу призрак и рассказывает о сражениях Мэлгона его преемнику. По ходу действия рассказывают о своей жизни и сам Мирддин, и трибун Руфин, мистическое путешествие Мирддина на дно моря сменяется странствием сакса Хеорренды за пределы мира людей, а владыка преисподней-Аннона играет в гвиддвил с королем на его королевство. Ходы фигурок на доске непостижимым образом отражают действия людей и их судьбу - но верно и обратное.

Многообразен и язык повествования - от возвышенной кельтской риторики до римской простоты, от пышной и вычурной стилизации до современной иронии. Серьезность и трагичность мифа оттенена этой иронией, которая возникает в самые торжественные и патетические моменты. Богатство речи позволяет подчеркнуть саму ситуацию столкновения культур - ибо здесь валлийцы сталкиваются с саксами, христианство - с язычеством, Рим - с Британией.

Роман назван "Пришествие короля", но главный герой вовсе не король. Героев этих два - Мирддин и Руфин.

Один - никто, рожденный без отца, коротко знакомый с потусторонним миром, пророк, темная половина светлого барда Талиесина. Другой - римлянин, волей судьбы оказавшийся в Британии и погибший в сражении с саксами. Один - олицетворение мифа, другой - реальной истории.

Рим и Британия - вообще тема многообразная, привлекавшая внимание многих и многих, но никто не сумел сказать о ней лучше Киплинга.

Легат, я получил приказ идти с когортой в Рим,

По морю к порту Итию, а там - путем сухим;

Отряд мой отправленья ждет, взойдя на корабли,

Но пусть мой меч другой возьмет. Остаться мне вели!

Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал.

Я видел и скалистый Вект, и Адрианов вал.

Мне все места знакомы тут, но лишь узнав о том,

Что в Рим, домой, меня зовут, я понял - здесь мой дом.

Старая римская дорога - такой же символ Британии, как полые холмы и Стоунхедж.

В лице Руфина, ветерана италийских походов Велизария, в повествование входит мир - и остров на краю Европы оказывается частью этого мира, а не самодостаточным мистически цельным образованием. Оказывается, что остров Придайн, Британия, - это рубеж между миром людей и миром потусторонним, что война британцев с саксами и война Византии с готами - явления одного порядка. И незначительная война