ВИЗАЖИСТ

— Проходите, пожалуйста. Располагайтесь. Нет, сразу в кресло не обязательно. Думаю, сначала мы с вами побеседуем здесь, на диванчике.

Он сел, небрежно закинул ногу за ногу, приглашая меня последовать его примеру. Я еще пару секунд топтался возле двери, затем все-таки шагнул на алый ковролин. Аккуратно присел на краешек величественного кожаного дивана.

— Не смущайтесь, вы не единственный мужчина, который прибегает к моим услугам. Мужчинам, конечно, сложнее, по крайней мере, в первый раз. Женщин с детства воспитывают в убеждении, что если можно что-то улучшить в своей внешности, это надо улучшить. Нам же внушают мысль о врожденном натурализме, который уместно подчеркнуть разве только стрижкой в парикмахерской. Но, на мой взгляд, такой подход отдает некоторой неандертальщиной. Не находите?

Я неуверенно кивнул. Лучше с ним соглашаться, он мастер, ему виднее.

— Хорошо, прежде чем мы обсудим ваши пожелания, давайте проясним детали. Вас зовут Марк, не так ли? Вы записались у моего секретаря… Насколько понимаю, меня вам порекомендовали?

Я снова кивнул.

— Кто?

— Э-э, моя знакомая одна. Она к вам давно ходит. Марина Ленская…

Мастер улыбнулся.

— Марину я знаю. Милая женщина, правда? И как вы считаете, она не прогадала, обратившись ко мне?

Я затряс головой.

— Нет, ей… ей так хорошо сейчас. Я тоже подумал, что… Я говорил с ней. Она сказала, что у нее личный визажист, то есть вы. А потом еще с Казиком общался, с Казимиром. Колодиным.

— Казимира я тоже помню. С ним было меньше всего хлопот. Очень целеустремленный молодой человек, не побоялся пойти на кардинальные модификации.

— Вот, и он тоже рекомендовал вас.

— Ясно. Ну что же, Марк, тогда расскажите мне, какого эффекта вы желаете добиться с моей помощью?

Я набрал в грудь воздуха, медленно выпустил его, поерзал на диване, пытаясь усесться поудобнее. Провалился в мягкое и поспешил вылезти обратно на край.

— Я, знаете ли… Мне хотелось бы стать более мужественным, если вы понимаете, о чем я. Более сильным.

— Думаю, что понимаю. Но буду рад, если вы поясните подробнее. Пожалуйста. Это поможет достижению наилучшего результата.

Я наконец решился поднять глаза и вглядеться в него повнимательней. Да, его не назовешь сапожником без сапог. Темные волосы с легкой элегантной сединой на висках, средней длины и безупречно уложенные, выразительные глаза с четко очерченными дугами бровей, аристократические скулы, крупный, но не менее аристократический нос, подбородок из тех, что называют волевыми, нарочитая и убийственно стильная небритость. А одежда: черный тонкий джемпер с V-образным вырезом, черный с едва заметным серебристым отливом пиджак, черные же джинсы и, понятное дело, ботинки в тон. Он выглядел так, как стремился выглядеть я. Сомнения в компетентности отпали как-то сами собой.

«Визажист, как личный врач, — говаривала Марина. — От него ничего не скроешь, да и нельзя скрывать».

— Мне нужно ни много ни мало изменить жизнь, — начал я, нервно подхихикнув.

(Ненавижу себя за эту привычку — разговаривать с людьми, смеясь. Совершенно по-дурацки получается.)

— То есть изменить кардинально. Посмотрите на меня, вы, наверное, все сами видите. Я… думаю, мне нечего объяснять.

Я повернулся к зеркалу — их тут была масса, — оно отразило скучнейшего субъекта в серых брюках и синей рубашке. Причем рубашка у субъекта — единственное яркое пятно, все остальное серо-блеклое, под стать брюкам. Жидкие светло-русые волосы, глаза, когда-то бывшие голубыми, ныне выцветшие, придавленные тяжелыми веками, невыразительное лицо, бесцветные губы — серость во всем.

Мастер проследил за моим взглядом, но своего отношения ничем не выдал. Я развел руками.

— Ну вот. Больше так не могу. Устал. Нет, я бы смирился. В конце концов, я всю жизнь так живу. Но не сейчас… понимаете… не знаю, можно ли рассказывать, но Марина уверяла…

— Говорите, Марк. Постарайтесь увидеть во мне не постороннего человека, а того, кто способен вам помочь. Не бойтесь. — Он ободряюще улыбнулся.

Я вздохнул.

— Сейчас какой-то переломный момент в жизни… не знаю, может, ранний кризис среднего возраста? — Я снова хихикнул и тут же мысленно обругал себя. — У меня хорошая работа, она меня устраивает. Но уже пятый год я занимаю одну и ту же должность. Все, с кем начинал работать, давно начальники крупных отделов, директора или ушли в другие конторы и там руководят чем-нибудь. Только я простой менеджер с пятью сотрудниками в подчинении. И так всегда. В детстве занимался волейболом, довольно активно, и тоже — из нашей группы кого в сборную города взяли, кого повыше. Один я остался, а ведь неплохо играл. Не хуже других, во всяком случае. Теперь тоже, берусь за какие-то дела, но меня мало кто всерьез воспринимает. И женщины… Все из-за них, правда?

(Судорожный смешок.)

— Я редко удостаивался их внимания. Надо признать. Но уже два года я живу с девушкой, и мне казалось, у нас все в порядке. Казалось… А месяц назад она ушла. Вот… Я не устраиваю ее такой, какой есть. Я ей надоел, не нужен. Я скучный.

Мне пришлось оторвать взгляд от пола, посмотреть прямо ему в лицо.

— Мастер, сделайте меня другим! Пожалуйста. Я знаю, вы можете. Я видел результаты!

Просьба вышла истерично-надрывной, но мне уже было все равно.

Он сделал протестующий жест рукой, чуть подался вперед.

— Ну что вы. Вы совсем себя не знаете. Человек привыкает смотреть на себя определенным образом. А в каждом, поверьте, в каждом заложен громадный потенциал, нужно лишь вытащить его на свет. Собственно, для этого и существуют специалисты. Для этого существую я.

Он встал, прошелся по комнате. Я невольно отметил расслабленную, летящую походку, несущую печать все того же небрежного совершенства.

— Хорошо, суть вашей проблемы мне понятна, — заключил он. — Думаю, как человек взрослый и серьезный, вы сознаете, что дело не столько в неудачной — заметьте, лишь по вашему мнению — внешности, сколько в некоем внутреннем настрое. В психологическом принятии самого себя. Сознаете? Значит, и работа нам предстоит всесторонняя. То, что могу предложить вам я: постепенное изменение внешности, которое придаст уверенности и спровоцирует