Лина Розен

Затерянная

Историю, раскрытую перед вами, я впервые написала в школьной тетради для своей подруги, воображая себя Океанией, а ее – Ванессой. Прошли годы, прежде чем я оформила рукопись в печатный вид. Многое изменилось: герои обрели цельность, а главы – название. Я заново открыла для себя Сумеречную долину. Однако, надеюсь, некогда запечатленная атмосфера тех лет – полная мечтаний и веры в свет – осталась неизменной.

Пролог, или Песня об утраченном

Одна из множества древнегреческих легенд гласит: глубоко в пучине тайных вод бескрайнего моря стоит прекрасный дворец великого брата громовержца Зевса, Колебателя земли Посейдона, что властвует в подводном мире как ветер – над волнами океанов. Там, в хрустальном дворце, украшенном диковинными раковинами и драгоценными камнями, живут жена Посейдона – ясноликая Амфитрита, а также двенадцать ее дочерей, среди которых любимая дочь отца – Океания.

Она – прекраснейшая среди сестер. Высокая, статная, стройная, с глазами цвета морской волны – яркими и чистыми как воды Великого океана.

Всегда спокойная и нежная, ласковая и кроткая, она любила расчесывать светло-каштановые волосы на берегу моря, играть с сестрами и петь тихие песни, на зов которых приплывали все морские твари.

Безмятежные дни ее с детства ничем не были омрачены. И не знала любимица отца и матери Океания, что не сулили ей мойры бесконечного счастья.

Неумолимый, мрачный Аид, царство которого ненавидят все живые, увидел однажды прекрасную дочь Посейдона и захотел заполучить ее в жены. Примчался он в хрустальный дворец на дне Великого океана просить руки Океании, и не смог отказать ему Посейдон.

Печальным оказался вечер, когда Аид изъявил девушке волю отца. Разрыдалась, взмолилась тогда Океания, но не тронули ее слезы Мрачного бога. И сказал он: либо она отправится в царство мертвых по своей воле, либо обречет себя на вечное скитание тенью по берегам реки Стенаний, заросшим бледными дикими тюльпанами – асфоделями. И сказала тогда Океания: «Пусть душа моя скитается вечно, но тебе не получить ее, Аид!»

И пришел на рассвете бог смерти Танат за душой Океании, и только об одном попросила девушка – в последний раз спеть. Забирал Танат и воинов с поля боя, и стариков с постели, окруженных родными, и молодых людей, которых постигло несчастье, словом, многих повидал. Кто-то просил пощады, кто-то уходил молча или проклинал его, но никто не просил спеть перед смертью. Стало любопытно богу смерти, и позволил он Океании спеть об утраченном.

Запела юная богиня о хрустальном дворце отца и о летающих рыбах; о запахе морского ветра и шепоте подводных цветов; о коралловых лесах и свете луны, проникающем сквозь темно-синюю толщу океана. И тронула она песней холодную душу Таната, и предложил бог сделку: подарит он Океании долгий сон, подобный смерти, пока не разрушит оковы этого сна девушка с чистой душой и вечной судьбой. Предупредил Океанию: не раз она пожалеет, что отказала Аиду, не раз испытают ее мойры, но девушка обещала преодолеть любые трудности, только бы не выходить замуж за правителя царства мертвых.

Заснула Океания на тысячелетия, превратившись в мраморную статую необычайной красоты, и тысячелетия хранил ее Аид, в ожидании пробуждения наблюдая за тем, как меняется мир и на смену старых приходят новые боги. И был он втянут в войну богов, и не проиграл, но не уберег в войне статую Океании, так что исчезла та где-то в бескрайнем мире, чтобы однажды появиться вновь.

Глава первая, или История в музее

Ванесса Вуд сбежала по винтовой лестнице с частыми ступенями. Старые напольные часы из красного дерева пробили полпервого.

– Опаздываю, опаздываю я… – она на ходу надела балетки, зацепившись за острый край пряжки и, тихо выругавшись, попыталась найти пальто. – Я убегаю! Всем пока!

Из прилегающей к коридору кухни выглянули белокурые мальчик и девочка. Девушка не успела ускользнуть от них.

– Несси, купи нам что-нибудь! – попросил мальчик, дергая Ванессу за пальто.

– Да-а, что-нибудь необычное! – поддакнула девочка.

Девушка попыталась высвободиться из окружения. Племянники постоянно просили у нее всякую ерунду и часто делали это из-за упрямого желания просить, чем из-за необходимости или интереса.

– Вы же уезжаете сегодня, – напомнила Ванесса.

– Тогда возьми с собой! – продолжил просить мальчик. – Мы нигде не бываем!

– Это вы-то не бываете? – прикрикнула вышедшая в коридор тетя Мари и пригладила рыжие волосы. – Да мы только вернулись из круиза по морю! Ну-ка хватит, я вас такому не учила! Оставьте Несси в покое! – отругала она детей, отвлекая от Ванессы.

Девушка закатила глаза. Избалованным племянникам не хватало образования и манер, но в свои семь они объездили уже полмира, а Ванесса не покидала даже пределов родного города. Хотя девушка не любила тетю Мари по нескольким причинам, ее помощь сейчас была как нельзя кстати.

– Спасибо, – поблагодарила она и тут же добавила. – Ладно, я спешу!

– Ты все-таки не поедешь с нами? – тетя Мари попыталась ее остановить. – Ты же отцветешь в этом месте. В твои-то годы я…

За окном просигналил старый автобус. Тетя Мари и девушка одновременно посмотрели в сторону кухни, окна которой выходили на проезжую часть.

– Мне здесь нравится, – Ванесса закончила разговор первой, и, не ожидая ответа, выбежала из дома. Вот бы и от сказанного тетей было так легко убежать, как от нее самой!

Девушка запрыгнула в автобус последней. Двери закрылись за ней, и водитель начал движение. Мысли сами собой вернулись к тетиным словам.

Конечно, Ванесса была не против покинуть Сумеречную долину. Но, во-первых, родители не позволили бы ей оставить школу, а во-вторых… у нее была причина, о которой девушка никому не спешила рассказывать.

Кто бы говорил! Тетя Мари, бросившая родную сестру – мать Несси – на попечение детского дома, порвавшая все связи с Сумеречной долиной, уехавшая покорять модные столицы мира и вернувшаяся, когда ее дизайнерский талант не приняли, не имела права судить ни город, ни племянницу.

Пусть теперь тетя Мари жила хорошо, и у нее были муж, дом где-то в Европе и дети, которым не помешало бы разок встретиться с жестоким лицом реального мира. Пусть она меняла путешествия как перчатки и жила в роскоши, которая