Маша Константиниди

Лысая

дедушке Вите, люблю тебя и скучаю.

твоя Маруся

© Маша Константиниди, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Individuum ®

кудряшки

папа говорил – не верь, не бойся, не проси. в детстве я видела сериал по «мастеру и маргарите» и решила, что папа чуть усилил воланда. когда я работала судкорром в «новой газете», вдруг оказалось, что это воровская максима.

папа говорил – нужно всего добиваться самой. и дарил мне любую куклу, которую я захочу.

папа говорил – русские не сдаются. и я дралась с ним всеми силами, а он держал меня одной рукой и щекотал животик.

папа не говорил – ты сибирская принцесса. папа не говорил – я люблю тебя, доченька. но я и так это знала.

папа говорил – ну невеста. папа говорил – а чего только одно платье взяли? папа говорил – точно теплый костюм? я кивнула, в шапке-ушанке, комбинезоне, пуховике и варежках в гостиной было очень жарко. ногам повезло больше: на них были простые розовые тапочки с котенком, потому что новые ботинки на эту зиму решили не покупать.

на следующий день мы оказались на горнолыжной базе. папа засел в баре наверху – не знаю, был ли там алкоголь, но называлось это почему-то «бар». мы с мамой катались: она сама по себе, я – с инструктором, очень высоким дяденькой с прямым носом. с другой стороны, когда тебе четыре, все дяденьки очень высокие.

больше всего мне понравилось подниматься на бугеле.

через час или полтора тренировок дяденька сказал, что я могу скатиться сама. я съехала и встала в очередь на подъемник. я была собой очень довольна. солнце шпарило вовсю – я смотрела наверх, запрокинув голову, и жмурилась так, что глаза уменьшились до щелочек.

я умело прицепилась бугелем – «прафисианалка». передо мной поднимались папа с дочкой моего возраста. у нее была розовая курточка и длинная косичка, выглядывавшая из-под шапки, но я ей не завидовала. мой красный пуховичок мне очень нравился – у него на молнии был улыбающийся снеговик. а кудряшки удобно спрятались в шапке-ушанке, коротенькие и пушистые. девочка капризничала.

– ну посмотри, мальчик вот едет один и совсем не боится, – он оглянулся на меня и подмигнул. сначала я даже не поняла, что он имеет в виду меня.

за микросекунду я посмотрела на себя его глазами – и вдруг оказалось, что я вовсе не девочка. во мне нет ничего девочкового – я лупашу пацанов в садике жезлом сейлор мун, когда они обижают других девочек. я всегда выбегаю вперед в уличных играх. я громкая и смелая. я вдруг поняла, что девочки себя так не ведут.

– я не мальчик, я девочка, – сказала я. дяденька смущенно извинился, а я так и осталась одна со своим переживанием. я поднялась на гору, отстегнулась, сняла лыжи, воткнула их в снег и во вдруг потяжелевших ботинках побежала в сторону бара, где сидел папа. мне принесли чай с лимоном и сахаром, и, поскольку это была уже не первая поездка, я знала, сколько нужно добавить сахара в кубиках, как выдавливать лимон, чтобы получился тот самый идеально вкусный чай. мне нравилось макать кубики рафинированного сахара в него по чуть-чуть, будто сахар пробует водичку. нравилось смотреть, как из кипенно-белого сахар становится бежевым, а потом размягчается, крошится и падает в кружку. пакетик чая «принцесса нури» размочил ажурную бумажную салфетку, от кружки остался неаккуратный круг на столе. я смотрела на свое отражение в чашке – не очень красивая. я сняла куртку, потому что под ней была розовая кофта с барби. нужно было, чтобы все видели, что я девочка.

– почему он сказал, что я мальчик?

– он просто не очень умный, марусик. а шапка у тебя очень красивая. – мама пригладила мои взмокшие кудряшки, убрала их со лба назад. я отодвинула от себя шапку, надевать ее не хотелось. – пойдем обратно на склон, покатаемся?

– я больше не хочу.

в тот год дед мороз тоже не распознал во мне девочку. в школе раннего развития, куда я ходила вместо детского сада, был новогодний утренник. мама сшила мне очень красивый костюм, тщательно воссоздающий образ мальвины – синий парик, бант, розовое платьице и такие же панталоны с белыми рюшами. меня нельзя было перепутать с мальчиком, это точно.

всей группе подарили сладкие подарки и видеокассеты с мультиками. я увлеклась мандаринкой, а настя рядом со мной радостно взвизгнула. дед мороз принес ей кассету «барби и лебединое озеро», совсем новый мультик. эту барби недавно напечатали в журнале, и в продаже в «детском мире» на урицкого ее еще не было. у нее было воздушное платье с перьями и корона с лебедем.

я полезла распаковывать свою кассету – она почему-то была очень большой. из-под обертки на меня смотрел диснеевский «горбун из нотр-дама» в двух частях. глаза наполнились слезами. даже дед мороз не считал меня хорошенькой девочкой. в итоге на общей фотографии я заплаканная – учительнице я сказала, что мне неудобно в парике.

уже в машине я расплакалась по-настоящему.

– дед мороз не подарил мне кассету с барби, потому что я дерусь с мальчиками, – я завыла. мама обернулась с переднего сиденья и начала судорожно объяснять, что подарки покупали родители, что дед мороз подарит мне хороший подарок тридцать первого числа, а она не нашла нужную кассету, и, конечно, мы поедем прямо сейчас и поищем еще. мы проехали три магазина, папа за рулем не жаловался, хотя я знала, что он забирал меня после офиса, но на третьей остановке устала я. мама обнимала меня и вела за руку, но в моей детской голове всё уже сложилось в четкую картинку, и ее нельзя было изменить.

это всё из-за коротких волос. если бы дяденька на склоне увидел волосы из-под шапки, он бы ни за что не назвал меня мальчиком.

когда волосы начали отрастать, я тут же сняла парик, ходила с почти ежиком, который постепенно начал кудрявиться, прямо как в детстве. кажется, что, когда у тебя грудь пятого размера, трудно не выглядеть женственно. трудно не выглядеть женщиной. но меня раз за разом упрямо окликали молодым человеком в течение всего времени, когда у меня были экстракороткие волосы.

в моде оверсайз, на мне джинсы-бойфренды и свитер имени данилы багрова горчичного цвета, который мне связала мама. на голове шапка, тоже мамин труд, я не снимаю ее в помещении, потому что, сюрприз-сюрприз, зимой уши мерзнут без волос даже под крышей. между брюками и носками два сантиметра голой кожи, почему-то на втором курсе холод мне нипочем, я всю зиму хожу в осеннем пальто и кроссовках.

saucony все в белых разводах от соли, я пьяно всматриваюсь в них. подошва липнет к полу от пива. мне нравится чуть двигать ногой вверх и чувствовать это липкое натяжение.

– молодой человек, а вы меня не пропустите?

я оборачиваюсь, потому что за плечо трогают меня, а не какого-то