![Альтернативная линия времени - Аннали Ньюиц](https://pbnuasecond.storageourfiles.com/s18/193657/img/193657.jpg)
-
Название:Альтернативная линия времени
-
Автор:Аннали Ньюиц
-
Жанр:Научная фантастика / Триллеры
-
Страниц:97
Краткое описание книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Аннали Ньюиц
Альтернативная линия времени
Посвящается Чарли Джейн – бунтарке.
Я знаю, что хочу забрать тебя домой.
До этой точки путники лишь наблюдали историю.
Задача заключается в том, чтобы ее изменить.
Не видал он улиц Каира,
«Мидуэю» всегда был не рад.
И остался без хучи-кучи.
Несчастливый парень из села!
Я хочу увидеть длинненьких,
Я хочу увидеть маленьких,
Я хочу увидеть толстеньких,
Я хочу увидеть худеньких,
Я хочу увидеть странненьких
И еще нормальных девочек,
Видеть я хочу брюнеточек,
Видеть я хочу блондиночек,
Я хочу увидеть паинек,
Я хочу увидеть шлюх,
Шлюх, шлюх, я хочу увидеть шлюх!
Annalee Newitz
THE FUTURE OF ANOTHER TIMELINE
Copyright © 2019 by Annalee Newitz
Fanzon Publishers An imprint of Eksmo Publishing House
© С. Саксин, перевод на русский язык, 2023
© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Глава 1
Тесс
Ирвин, Верхняя Калифорния (1992 год н. э.)
Вдалеке били барабаны, словно участившийся пульс. Людской поток двигался по грунтовой дороге: кожаные ботфорты выше колена, глаза подведены колем, в ушах и губах кольца из драгоценных металлов. Кто-то собирался на просторной площади перед крутой дорогой, ведущей к амфитеатру, чтобы сжечь в костре вещи, украденные у врагов. Дым был насыщен запахом чего-то старинного и жуткого: горели материалы гораздо более древние, чем человечество. Ржавый закат окрашивал все вокруг в кроваво-красный цвет, и крики тех, кто стоял вокруг костров, смешивались с отголосками далекого пения.
Это мог быть Рим времен Нерона. Это мог быть Самарканд после бегства согдийцев. Это мог быть новый Стамбул Ататюрка или праздник в каньоне Чако[2]… Здесь смешивались технологии неолита, Средних веков и индустриального общества. Крики были геохронологически нейтральными.
Я остановилась, вдыхая токсины, глядя на то, как женщина с иссиня-черными и ярко-голубыми губами делает вид, будто ест паука.
– Мишель, это уже чересчур! – рассмеялась одна из ее спутниц. – Мы ведь не на концерте Оззи[3]!
Они задержались у билетной кассы, чтобы показать непристойный жест «Борцам с пороками», группе протестующих консервативного толка, размахивающих плакатами с цитатами из Библии. Кое-кто из «Борцов» жег компакт-диски в мусорном баке, и запах горелого пластика окутывал демонстрантов ядовитым облаком.
Машина времени доставила меня не на какую-то древнюю войну или антиимпериалистические торжества. Я оказалась в 1992 году в открытом концертном зале «Мидоус» в Ирвине, в самом сердце округа Орандж, Верхняя Калифорния. В самое ближайшее время мне предстояло увидеть выступление величайших панк-рок-групп этого десятилетия. Однако я прибыла сюда не ради исторического туризма. Где-то в этой пестрой, шумной толпе зрел опасный заговор. Мне нужно было выяснить, кто за ним стоит. Если этим подонкам удастся одержать вверх, они уничтожат путешествие во времени, навсегда приковав нас к одной-единственной версии истории.
Купив место на лужайке, я поспешила по петляющей дорожке к рядам кресел, залитых ярким светом прожекторов. Открытый концертный зал был довольно небольшим, с крутыми ярусами амфитеатра перед вожделенной сценой. Покрытый лужами зеленый полукруг расположенной еще выше лужайки был завален пустыми банками из-под пива. Но даже здесь, на самом верху, воздух вибрировал восторженным предвкушением выступления главной звезды. Пятна света прожекторов беспорядочно метались по сцене.
Вокалистка «Черной Образины», Великолепная Гарсия, вышла на сцену одна; на ее драной юбке сверкали блестки.
– О-ЛЯ-ЛЯ, СУЧКИ! – свирепо взревела она. – ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ НАЗВАЛ ВАС СЕГОДНЯ ШЛЮХАМИ, ПОВТОРИТЕ ЭТО СЛОВО ВМЕСТЕ СО МНОЙ! ШЛЮХИ! ШЛЮХИ! ШЛЮХИ!
Все девушки вокруг меня присоединились к ней, образовав хор. Они были в стоптанных ботинках армейского образца, протертых джинсах и рваных платьях. Покрытые татуировками и с выкрашенными черным лаком ногтями, они были похожи на бесстрашных воительниц с другой планеты. Их всклокоченные волосы светились всеми мыслимыми оттенками искусственных красок.
– ШЛЮХИ, ВЫ ПРЕКРАСНЫ! – Вскинув кулак вверх, Великолепная направила микрофон в зал, продолжая распевать: – ШЛЮХИ, ШЛЮХИ, ШЛЮХИ!
Когда я ходила на этот концерт в первый раз, я была сердитым шестнадцатилетним подростком с неприличным для пригорода обилием пирсинга, в военной куртке поверх платья пятидесятых годов.
Сейчас мне сорок семь по документам (пятьдесят пять, если учитывать путешествия). Мой взгляд замечал то, на что я никак не обратила бы внимания тогда. Все казались такими ободранными, но в то же время холеными. Наши бунтарские наряды были слеплены из дорогих вещей, которые мы видели в какой-нибудь статье «Нью-Йорк таймс» о гранже[4]. Но больше всего меня бесило то, чем занимались зрители, ожидая начала выступления. Никто не посылал сообщения и не делал селфи. А без телефонов люди не знали, что им делать со своими глазами. И я тоже не знала. Я увидела, как парень в футболке с изображением группы «Мертвый Кеннеди» насильно вливает что-то из фляжки в рот девице, уже настолько пьяной, что ей с огромным трудом удавалось удерживаться на высоченных ботинках на платформе. Качнувшись, девица повалилась на своего приятеля, и тот торжествующе поднял вверх большой палец, хвалясь перед своим приятелем. Теперь эти омерзительные сцены, когда-то вдохновлявшие меня, наводили на мысли о будущих банкирах и управляющих в крупных компаниях, учащихся приставать к женщинам.
На сцену выбежали остальные музыканты. Завизжала гитара Мариселы Эрнандес, накладываясь на грохот барабанов и буханье басов. Вокруг нас табачный дым и звук смешались в пульсирующее марево. С моего удаленного насеста Великолепная казалась крошечной фигуркой с самым громким голосом в мире.
– ЭТА ПЕСНЯ О ДЕВУШКАХ ИЗ МЕКСИКИ, КОТОРЫЕ СОБИРАЮТ ФРУКТЫ НА ВАШИХ ФЕРМАХ В ИРВИНЕ! РАЗОРВЕМ ДОЛБАНЫЕ СЕТИ НА ГРАНИЦЕ И ПОЛОЖИМ КОНЕЦ УБИЙСТВАМ!
Эти слова вернули меня назад. В 1991 году большая группа беженцев из Мексики утонула в Калифорнийском заливе, когда, казалось, уже благополучно достигла американской земли в Бахе. Беженцы запутались в сетях, которые выставила в прибрежных водах береговая охрана, чтобы пресечь поток нелегальных иммигрантов.
Музыка проникла внутрь меня, сливаясь с мышцами и костями. Мне нужно было сделать дело, однако я не могла пошевелиться: «Черная Образина» оставалась здесь единственной константой, не искаженной моим разочарованием. Группа по-прежнему обладала силой, способной заменить мой цинизм чувством, колеблющимся между надеждой и яростью. Стробирующий свет разрывал темноту,