![Ричард Длинные Руки - принц-регент - Гай Юлий Орловский](https://pbnuasecond.storageourfiles.com/s18/21566/img/21566.jpg)
-
Название:Ричард Длинные Руки - принц-регент
-
Автор:Гай Юлий Орловский
-
Жанр:Фэнтези
-
Год публикации:2013
-
Страниц:93
Краткое описание книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Треск в небе затих и отдалился, выдавленный со стороны Храма мощными и насыщенными медью звуками огромного колокола, медленными и тягучими, как молодой, но уже застывающий мед. Следом едва слышно донеслись, несмотря на немалое расстояние, слова молитвы, называемой спасительной, что ограждает весь мир защитным от Зла щитом.
В детстве читал, что однажды корабль короля Филиппа Августа застиг на море сильнейший шторм, и король повелел всем молиться: «Если удастся продержаться до того часа, когда в монастырях начнется утреня, будем спасены, ибо монахи начнут богослужение и сменят нас в молитве».
Огромная черная гора вблизи еще выше и страшнее, тучи выглядят скальными массивами, что соударяются над головой, высекая искры молний, а те бросают вниз страшные сполохи неистового небесного огня, однако с каждым шагом арбогастра молитва звучит громче и яснее.
Гора ограждена высокой каменной стеной явно просто по традиции — кто в здравом уме приблизится к таким ужасам? Разве что бесстрашный Бобик весело ринулся огромными прыжками в сторону массивных ворот в ограде.
За Храмом, как уже вижу, поднимаются здания монастыря. Молитва оттуда звучит настолько мощно и властно, что заглушила треск и грохот в тучах, а чудовищные молнии потеряли жуткий блеск, только на землю все еще падают страшные отсветы небесной битвы.
— Назад, — велел я Бобику. — Рядом!.. И вести себя весьма. Мы же теперь как бы вот!.. Понял?
Он вздохнул и пошел рядом с моим стременем; для него не так важны слова, как интонация, собакам вообще можно бы говорить только одно слово, только у нас не хватит интонаций на все случаи жизни.
Я постучал рукоятью меча в калитку в левой половинке ворот, подумал и слез, даже брату паладину надлежит выказывать смирение перед теми, кто выше по рангу в духовной области.
Через минуту прогремел могучий бас, похожий на рык молодого сильного медведя:
— Кто дерзновенно стучит в ворота нашей скромнейшей обители?
— Ладно, — сказал я, — открывай. Видно же, не мимо ехал.
— Мы не перед всеми распахиваем ворота, — ответил голос.
— Мы не гордые, — ответил я, — можем и через калитку. А есмь я по сути брат паладин, паладин Господа нашего Всевышнего и Милосердного. Свой, как бы вот так, если смотреть сбоку.
Калитка распахнулась без скрипа. Я все-таки думал, что для арбогастра придется открыть ворота, однако Зайчик нагнул голову и прошел достаточно легко, словно проем в калитке специально для него раздался, а то и в самом деле вроде бы раздался, что-то у меня с глазами.
Бобик смиренно вдвинулся следом и тут же воспитанно сел, изображая комнатную болонку-переростка.
По ту сторону забора монах огромного роста в темно-коричневой рясе и с надвинутым на лоб капюшоном с огромным интересом рассматривает Бобика. С таким же вниманием перевел взгляд на арбогастра, наконец повернулся ко мне.
— Твои, брат паладин? — прогрохотал он.
— Нет, — ответил я с достоинством, — это я ихний. Вернее, мы друг друговы. В общем, не считаемся титулами, ибо друзья, хотя субординацию и вассальную присягу блюдем, ибо такова жизнь в том оставленном за спиной греховном, но таком весьма как бы мире…
— Такова жизнь, — повторил он. — И так везде. Да будет Господь с тобой, брат паладин. Давно не видел таких замечательных собачек… Меня зовут брат Жак.
— Мы все трое замечательные, — ответил я с достоинством.
— Я вижу, — согласился он и добавил деловым голосом: — Только гордыня в стенах нашего монастыря не приветствуется. Почему? Как думаешь, почему?
— Спасибо, брат, — ответил я. — В мирской жизни порой забываешь базовые требования к человеку вообще, не только к элите нашего мира, монахам. Ибо человек он только тогда, когда чуточку монах, верно?
Он кивнул в сторону арбогастра и Бобика.
— Они в самом деле… породистые. Хорошо, найдем место. Собака вообще божья тварь, все идут в рай… Про лошадей ничего не сказано, но, думаю, коням тоже там есть уголок, подальше от сада, чтоб райские кущи не объедали, вон какая пасть… А собакам, конечно, там бегать можно везде.
Я спросил:
— А здесь?
Он скупо улыбнулся.
— Конечно, нет. Или думаешь, собакам можно забегать в ризницу? Да туда не всем монахам разрешено!.. Мне, правда, можно.
— Поздравляю, — сказал я. — А на кухню?
Он оглянулся на Бобика.
— Ему или мне? Это как посмотрят повара.
— Тогда все в порядке, — сказал я с облегчением. — Это такой подхалим, к любому умеет подлизаться, если только его чесать и подкармливать.
— Выходит, устроить нужно только тебя? — спросил он. — Тогда все проще. Пойдем, покажу свободную келью.
— Никого не стесню? — спросил я.
Он покачал головой.
— У нас треть келий пустые.
Я промолчал, что в других монастырях монахи спят в общих помещениях, достаточно тесных, а здесь то ли нехватка кадров, то ли Храм действительно в слишком суровом климате.
Он подошел к арбогастру, без боязни перед его страшной пастью взял под уздцы, правда, рука у него с бревно, а ладонь с лопату…
— Пойдем со мной, лошадка. Я тебя устрою по-королевски. Мы не занимаемся коневодством, но у нас десяток коней и добротная конюшня.
— Прекрасно, — ответил я. — Только поместите моего коня подальше от других. Из него неважный монах.
— В смысле?
— Может и подраться, — пояснил я, — если заденут. Ну никакого смирения, хоть какие молитвы ему читай!
Он спросил с интересом:
— А «Аве Мария» пробовал?
— Нет, — сказал я озадаченно. — А что, поможет?
— Нет, — ответил он, — но интересно было бы взглянуть.
— А насчет моей маленькой собачки?
Он сказал после паузы:
— Я такое не решаю, но пока возьми ее с собой, только пусть не выскакивает из твоей кельи.
— Вообще?
— До особого распоряжения старших, — пояснил он. — Если бы я тут распоряжался, я бы им нараспоряжался!
— Рядом женский монастырь поставил бы?
Он хохотнул.
— Понимаешь, брат паладин! Желательно в том же здании, чтобы по морозу не бегать.
— Прекрасно, — ответил я с энтузиазмом. — Мне, как христианину, главное, чтобы были устроены мои конь и пес, а я уж как-нибудь перебьюсь, если женский монастырь близко! Лучше, конечно, два, но и с одним жить можно!