![Мир Волкодава: Последняя война - Андрей Мартьянов](https://pbnuasecond.storageourfiles.com/s18/31149/img/31149.jpg)
-
Название:Мир Волкодава: Последняя война
-
Автор:Андрей Мартьянов
-
Жанр:Фэнтези
-
Год публикации:2000
-
Страниц:103
Краткое описание книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Автор искренне благодарит:
Марину Михайловну Кижину — соавтора,
Алексея Игоревича Семенова — консультанта,
Марию Васильевну Семенову — основателя проекта и консультанта,
Сергея Владимировича Казакова — за постоянную моральную поддержку
и мастерскую группу историко-реконструкторской игры "Русь в огне" (Саратов, 1998)
В тексте использованы стихи
Ларисы Бочаровой (Екатеринбург)
В скриптории холодно, палец у меня ноет. Оставляю эти письмена, уже не знаю кому, уже не знаю о чем. Stat rosa pristina nomine, nomina nuda tenemus.
Умберто Эко. "Имя розы"
Письмо Эвриха Иллирия Вера, смотрителя анналов Истории Обитаемого Мира книжного хранилища при тетрархии города Лаваланга, что в Аррантиаде, к божественному басилевсу аррантов, Царю-Солнцу Каттону Аврелиаду, ныне благополучно царствующему
Слава тебе, басилевс!
Изыскивая по твоему, о царственный, приказу сохранившиеся до наших дней сведения об эпохах, давно минувших, а особливо помня о твоем интересе к тайнам, сопряженным с событиями Последней войны, я не могу остановить внимания на удивительном событии, происшедшем со мною во время разбора стариннейшей части библиотеки Лаваланги, коя вплоть до моего назначения смотрителем пребывала в запустении и небрежении.
Теперь я старик, времена веселой юности давно канули в бесконечной череде лет и ушли за грани зримого мира, однако я сохраняю в себе силы, поспешествующие служению на благо и во славу Аррантиады и ее повелителя. Посему, когда прокуратор Лаваланги Ариген Благочестивый вверил моему попечению старинную библиотеку, я вместе с помощниками немедленно приступил к трудам: здание было восстановлено и подновлено, построены новый скриптории и хранилище, затем же пришла очередь осмотреть содержащиеся на древних полках сокровища Знания и поместилища Истины. Найдены считавшиеся пропавшими летописи времен басилевса Аристокла, рукопись поэмы Фивана Герия "Хрустальные слезы", коя ныне отправлена тебе, владыка, в Арр, и сотни прочих драгоценных манускриптов. Признаться, я был бы склонен просить моего господина наказать прежнего смотрителя за столь варварское обращение с вверенными его попечению документами, но сей маломудрый муж ныне пребывает там, где гнев царственного уже не настигнет его…
Пять седмиц назад, когда восстановление библиотеки было почти закончено, воля случая направила меня и присланных прокуратором Аригеном каменщиков к замурованной грубым кирпичом нише, — вероятно, когда здание стало разрушаться, недобросовестные скрипторы пытались таким образом укрепить стены. Едва кладка оказалась разбита, выяснилось, что ниша некогда являлась частью общего хранилища, и средь каменного крошева да зломерзкой грязи рассмотрел я несколько сгнивших пергаментов, полдесятка отдельных листков, на которых ничего разобрать теперь невозможно, да три относительно недурно сохранившихся тома в прохудившихся переплетах. Клянусь богами Белой горы, я своими руками оторвал бы, голову болвану, до моего прихода надзиравшему за библиотекой! Смею надеяться, за пределами нашего мира. Незримые отыщут способ проучить нерадивца.
Первоначально я решил, что найденные гримуары не подлежат восстановлению и, к счастью, не содержат в себе ничего интересного, — мельком пробежавшись по расплывшимся от сырости начальным строкам, я заметил нардарские слова и буквицы. Увиденные мною страницы, были всего лишь отнюдь не занимательными записками путешественника, много десятилетий назад посещавшего Аррантиаду. Отдав рукопись молодому скриптору Геониду, я занялся более насущными делами, совершенно позабыв о находке.
Неизбежно подходя к восьмому десятку лет жизни, приходится оказывать должное уважение ночному отдыху. Каково же было мое негодование, когда Геонид вскоре после полуночи, в одной легкой тунике и без сандалий, ворвался в мою комнату и начал трясти за плечо, вскрикивая: "Почтенный Эврих, проснись! Проснись же!"
Отчитав со всею строгостию мальчишку за вероломство и непочтение к старости, я, однако, вопросил Геонида, чем же вызвано столь возмутительное его поведение. В ответ он выложил передо мною один из найденных фолиантов.
— Хроника Последней войны! — на едином дыхании выпалил скриптор. — И… словом, тут написано про Самоцветный кряж! Про Небесную гору!
Отдыха я был лишен надолго. Вместе с Геонидом, минувшим вечером догадавшимся внимательно просмотреть рукопись и найти в ней то, что ускользнуло от моего взора, мы просидели до рассвета, разбирая текст. Стало понятно, что манускрипт составлен не одним человеком, но несколькими, что он изобилует рассказами людей, больше двух с половиной столетий назад самолично участвовавших во всех трагических событиях, связанных с пробуждением Неназываемого, нашедшего свою гибель лишь совсем недавно…
Полагаю, ты, о басилевс, помнишь наши беседы в Арре, когда я рассказывал тебе о путешествиях, совершенных в молодости, и знакомствах с преинтереснейшими людьми, средь которых были как просвещенные мудрецы великих государств, так и варвары дальних и малоизвестных земель. Особо заинтересовала тебя, владыка, повесть о человеке, носившем имя Волкодав, с коим судьба свела меня шестьдесят лет назад, в 1521 году по общему счету, в пределах города кнесов Галирада. Муж сей, исполненный множества похвальнейших добродетелей и бесконечно памятный моему сердцу, происходил из народа венное, что обитают на полуночном закате материка, именуемого Длинной Землей. Именно с Волкодавом у меня связано воспоминание о поразившем сердце Самоцветных гор бедствии, про которое ты, безусловно, наслышан. Уж не ведаю ныне, жив ли Волкодав, пронеся на плечах тяжесть стольких лет, а если и покинул смертную юдоль, то в каких кругах Вселенной обитает… Теперь же, обнаружив старую хронику, я получил нить, способную бесповоротно распутать узел слухов, преданий и домыслов, связанных с начавшейся в древнейшие эпохи историей, окончательному завершению которой я стал свидетелем во времена дружбы с помянутым сыном племени Серых Псов.
Впрочем, я еще составлю для тебя отдельную повесть про сего варвара, продолжающую прежние, уже поведанные мною за время наших продолжительных бесед в Арре. Сейчас следует перейти к самой сути моего нежданного открытия и обратить твои, о царственный, мысли к жестокой правде о Последней войне и породивших ее первопричинах, сколь удивительных, столь же и ужасных.
Рукопись датирована 1320 годом, но, как стало заметно, она впоследствии многократно дополнялась более поздними вставками и некоторыми документами той неспокойной эпохи. Главнейшим ее автором является некий нардарец, возродивший вслед за событиями Последней войны правящую династию конисата — Драйбен Лаур-Хелък из Кешта. Некоторые части были впоследствии написаны. верховным Учителем Веры из священного города Меддаи, знаменитым аттали Фарром атт-Кадиром. Есть приписки от имени некоего варвара из племени горных вельхов по имени Кэрис и некоторых других, неизвестных доселе хронистов, включая, к величайшему моему удивлению, дальнего родича Волкодава, жившего за двести лет до рождения моего старинного друга. Имя сего венна — Зорко, из рода Серых Псов.