я попросил Шаффлера подежурить на лестнице, чтобы он тоже предупредил меня в случае чего. Так я мог действовать в относительной безопасности. Я намеревался вскрыть чемоданы своими инструментами – в моем ремесле нужно уметь и такое. Но мне повезло – чемоданы оказались незапертыми. Естественно, я начал обыск с вещей графини и… Через две минуты шкатулка была у меня в руках.

– Благослови тебя Бог за это!

– Но я не мог этим ограничиться. Что, если пропажу обнаружат еще до отъезда, – какой переполох может тогда подняться! Эту опасность следовало предотвратить. И я это сделал.

– Каким же образом, Дагоберт?

– Я взял с собой вторую шкатулку, и копия заняла место оригинала. Никто не смог бы заметить подмены. Я быстро спрятал свою находку в безопасном месте, так что «супруги» еще и суп не доели, как я уже снова оказался в зале и с должной тщательностью проследил, чтобы их обслуживали безупречно. Они остались очень довольны. После обеда парочка решила сразу уехать, не оставшись даже на послеобеденный отдых, а я, помогая выносить их багаж, имел счастье получить золотую крону в качестве щедрых чаевых. Я горжусь этой монетой и собираюсь оправить ее, чтобы носить на цепочке. Думаю, для меня это будет не просто приятная память, а почти что орден.

– Для меня напоминанием будешь ты сам: всякий раз, когда мы увидимся, я буду вспоминать, чем тебе обязан!

– Обманным путем получив доступ в чужой номер и копаясь в личных вещах графини, я на секунду задумался: имею ли я право так поступать? Ведь, по сути, я сам преступаю закон, не говоря уж о моральной стороне вопроса. Но я прогнал от себя эти непрошеные мысли. Здесь речь шла не о какой-то материальной выгоде. Ни в каком другом случае я, возможно, так не поступил бы, но сейчас иного выхода просто не было. Переговоры с беглецами могли провалиться, предложение о компенсации, независимо от ее щедрости, могло быть отвергнуто. Мне нужна была абсолютная уверенность в том, что шкатулка будет возвращена. Это исключительный случай в моей биографии. Я беру этот грех на себя и несу за него полную ответственность.

– И я, разумеется, вместе с тобой!

– Графиня никогда не узнает о том, что произошло. Вероятно, она попытается открыть шкатулку только в Париже. Подделка ведь тоже заперта, а ключ я, разумеется, не приложил. Впрочем, эту шкатулку будет открыть нетрудно. Подозрения у графини это вряд ли вызовет; к тому же, пока доберется до Парижа, она побывает в стольких отелях и повстречает столько слуг, что вряд ли вспомнит о коридорном Жане из Санкт-Гильгена.

– Единственное, ее может удивить то, что запертая шкатулка окажется пуста. Если бы я знал, Дагоберт, то приготовил бы некоторую сумму денег или несколько украшений, чтобы ты мог что-то положить туда.

– Я положил кое-что другое, и полагаю, что тебе это понравится. Когда графиня наконец откроет шкатулку, ее ожидает изящный сюрприз.

– Сюрприз?

– Да, сюрприз, который вряд ли оставит ее равнодушной. Наверняка вы с графиней больше не встретитесь и не поговорите. Однако кое-что все же необходимо довести до ее сведения. Именно это я и устроил. В шкатулке она найдет письмо.

– Письмо?!

– Да. Позволь я сам зачитаю тебе черновик; мои каракули трудно разобрать. Итак: «Ваше сиятельство, высокочтимая госпожа графиня! Поскольку Вы соизволили внезапно отбыть из Вены, по-видимому, желая тем самым преподнести своему супругу сюрприз, а сам он не хочет личным вмешательством нарушать Ваши планы, он уполномочивает меня передать Вам от его имени наилучшие пожелания. При этом имею честь уведомить Ваше сиятельство, что Ваш супруг позаботился о том, чтобы во время путешествия Вам всегда хватало средств на жизнь, подобающую Вашему положению. Центральный банк уполномочен обеспечивать все Ваши потребности – повторяю, лишь пока Вы живете за границей.

Позвольте присоединиться к пожеланиям Его сиятельства и от всего сердца пожелать Вам счастливого пути, с чем имею честь оставаться Вашим всепокорнейшим слугой. Дагоберт».

– Блестяще, мой друг! По крайней мере, теперь они поймут, что им не удалось меня одурачить.

Граф Анцбах был слишком деликатен, чтобы выразить свою глубокую благодарность в какой-либо материальной форме. Однако Дагоберт был очень горд, когда несколько дней спустя все стали поздравлять его с высокой наградой, которой он удостоился. В официальных источниках было опубликовано сообщение о награждении господина Дагоберта Тростлера орденом Железной короны. Без всякого налогового обременения.

Notes

1

Леопольд Горовиц (1838–1917) – один из наиболее востребованных портретистов австро-венгерской аристократии и европейской элиты конца XIX века. – Здесь и далее, если не указано иное, – примеч. перев.

2

Цехин в Австро-Венгрии конца XIX века представлял собой золотую монету, сохранившую историческое название, но уже вышедшую из регулярного обращения.

3

Иллюзионист (фр.).

4

Жан-Эжен Роббер-Гуден (1805–1871) – французский часовщик и фокусник, превративший магию из развлечения для низших сословий во времяпровождение для богатых горожан, перенеся свои представления с ярмарок в театр, открывшийся в Париже.

5

Скорее всего, речь идет о карточной игре тарок. Элитные клубы Вены, Будапешта, Праги и других крупных городов империи включали ее в список дозволенных игр, призванных развлечь аристократию и буржуазию.

6

Хорошо! (фр.)

7

Все в порядке (англ.).

8

В отличие от колод по тридцать две карты, которыми играли в тарок, существовал целый ряд игр типа покера и бриджа, подразумевавших использование классических французских колод, состоявших из пятидесяти четырех карт.

9

Прощай! (фр.)

10

Ступайте же – без прощаний! (фр.)

11

Allgemeine Bauunternehmungs-Bank (нем.).

12

Ищите женщину (фр.).

13

В «Песне о Нибелунгах» герой Зигфрид был убит из-за липового листка, который, упав ему на спину во время купания в крови дракона, оставил уязвимое место.

14

В Австро-Венгрии конца XIX века гражданская школа являлась промежуточной между начальной и средней школами. Учительница, преподававшая в таких школах, обучала детей 10–14 лет. Как правило, это были отпрыски бюргеров, мелких чиновников и торговцев.

15

Крупнейшая судоходная компания Германской империи.

16

Голландская бумага ручной выделки являлась в XIX веке эталоном качества.

17

В XIX веке парфюм Chypre (шипр) представлял собой роскошный, сложносоставной аромат, воплощавший модные тенденции эпохи.