class="p">Все застыли, уставившись на него.

Найя убрала свою ладонь от его руки, чтобы обхватить его лицо. Она коснулась его кожи, проверяя температуру — она больше не была мертвенно-холодной. Щёки снова обрели цвет.

Как?

Она сорвала окровавленный кусок его рубашки, которым Юки пыталась остановить кровь, и коснулась пальцами только что исцеленной кожи.

Раны не было.

Она подняла взгляд на его лицо, когда он, поморщившись, медленно сел.

Юки переводила взгляд с него на Найю, раскрыв рот от изумления:

— Что…

Ослепительно белый свет затмил силуэт Ронина, с грохотом обрушившись позади него и отбросив Найю назад.

Прошлое

Нае исполнилось восемь.

Крепко сжимая ладонь отца, она с изумлением разглядывала сверкающие искорки, заполнявшие морское небо. Мимо проплывали стайки рыб, превращая мерцающие пятна в золотистые облака.

Они вошли во дворец; из огромного зала тянуло ароматами пиршества. Три богини музыки развлекали гостей, перебирая струны лир и выводя мелодичные ноты, которые ласкали слух Найи. Музыка тонула в гуле оживлённой беседы родственников и приглашённых.

Мать восседала за столом во главе зала, на возвышении. На ней было тёмно-синее бархатное платье, а длинные серебристые волосы, заплетённые в косы, покоились на голове, подобно короне. Обводя взглядом свой зал, она едва заметно улыбнулась.

Найя приняла эту мимолетную эмоцию матери за обожание. Глупая фантазия, навеянная великим несчастьем, или, быть может, где-то в глубине души мать всё же хранила любовь к тем, кто заполнял стены её великолепного зала? Тайная радость или удовлетворение — наблюдать с высоты своего трона, как гости делятся историями, вспоминая былые времена, когда она сама была необузданной Высшей Богиней.

Радужки глаз матери, переливающиеся, словно перламутр, метнулись к Найе, будто она почувствовала её взгляд, и тонкий изгиб улыбки тут же сменился плотно сжатыми губами.

Найя нахмурилась.

Отец легонько сжал пальцы дочери, привлекая внимание. Она подняла взгляд на его мягкое лицо, в поисках утешения его ласкового присутствия.

— Потанцуем? — Он подхватил Найю на руки и стремительно перенес в центр зала. С грацией самой воды он покачивался в такт другим парам, кружившим вокруг. Комната расплылась, дезориентируя богов и само пространство зала.

Найя хихикнула, раскинув руки.

— Ещё быстрее!

В его груди завибрировал глубокий рокот — он смеялся.

Она запечатлела в памяти всё: его радостную улыбку, восхитительный аромат жареного осьминога и запечённой спаржи, особую мелодию, под которую они танцевали. Найя хотела бы, чтобы это мгновение длилось вечно, но очень скоро им придется вернуться на свои места за столом. И от этой мысли радость Найи пронзила скорбь. Почему всё хорошее не может длиться вечно?

— Не хочу, чтобы этот момент заканчивался, Отец, — прошептала она. — Мне грустно.

— Моя дорогая. — Он легонько щёлкнул её по носу, продолжая кружиться по танцполу. — В этом и заключается суть любви.

В его волосах поблёскивали крошечные жёлтые цветы, словно ониксовый луг, усыпанный драгоценными камнями. Найя потянулась и сорвала один.

— Как?

Он осторожно вытащил цветок из её маленьких пальчиков и вправил ей в волосы.

— Ты не хочешь, чтобы этот момент заканчивался, потому что любишь меня.

Она поджала губы, обдумывая его слова.

— А любовь длится вечно?

— Любовь вечна.

Найя покачала головой, становясь серьёзной.

— Тогда почему она причиняет боль?

Отец вгляделся в её лицо, нахмурив брови, будто подбирал правильные слова.

— Любовь вечна, но люди и моменты — нет.

Всё, что она услышала: «наши моменты вместе однажды закончатся», и сердце дрогнуло от протеста. Она хотела остановить время и доказать, что он неправ. Они оба бессмертны, их ничто не разлучит. Его определение показалось ей слишком болезненным и мрачным, чтобы в него поверить.

Если всё так, то в чём смысл любви, если те, с кем ты её делишь, однажды исчезнут?

С решимостью она заявила:

— Я не хочу отпускать тех, кого люблю. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной.

Отец замедлил танец до спокойного покачивания, его глаза встретились с её.

Услышав его нерешительность, она задумалась, что сказала бы на это мать. Привязанности — это слабость. Возможно, отец разделял то же мнение.

Найя понуро опустила взгляд, разглядывая тыльную сторону собственной руки, покоившейся на отцовском плече.

— Полагаю, это делает меня слабой.

Отец склонил голову, и прядь чёрных волос упала ему на лоб.

— Полагаю, как раз наоборот, моя дорогая.

— У меня нет титула. — Глаза защипало от слёз, подступивших к горлу. — В отличие от остальных, во мне не течет великая сила. Какая от меня польза?

Он поднял их соединённые руки.

— Продолжай держаться за любовь, Найя. Глубоко, яростно, бесконечно — и она всегда найдет путь к тебе. — Он широко расставил длинные пальцы, являя миру раскрывшийся цветок. Его лепестки, тонкие и чётко очерченные, напоминали бархатный бургунди. — На мой взгляд, именно это и делает тебя богиней. Да здравствует леди Найя — Богиня Вечной, Бесконечной Любви.

Найя сморщила нос, покачав головой.

— Смешно, Отец. Таких божеств не существует. Я ведь проводила исследование, помнишь?

Отец заправил георгину ей за ухо и улыбнулся.

— У всех Высших божеств было время, когда их рода ещё не существовало. Никто не знает, когда появится следующая династия. Кто сказал, что это не можешь быть ты?

Эта мысль пробудила в глубине души надежду, пустившую корни сквозь кровь и кости прямо в сердце.

Найя не знала, шутит ли он, но всё равно обвила его шею руками и крепко обняла.

Настоящее

Высшая Богиня Судьбы предстала перед Найей именно такой, какой та её запомнила — подобно парящему куску шёлка.

Листья на деревьях кристаллизовались. Кора блестела, словно покрытая льдом, по мере того как Богиня приближалась к Найе. Волосы, золотыми волнами ниспадавшие на плечи, были украшены перьями. Кожа мерцала, будто созданная из тончайшего нефрита, а её сила исходила от каждого шага, оставляя за собой шлейф нежной, искрящейся пыли.

Все, включая Теона и Соляриса, были без сознания.

Найя поспешно отыскала Акане, которая чудом удержала Эша во время падения. Он был надёжно укутан в ворох одеял и, как и остальные, крепко спал. Найя выдохнула застрявший в груди воздух, чувствуя, как по телу разливается облегчение. Благодарю богов.

Её взгляд метнулся к спящему Ронину, фиксируясь на мерном подъёме и опускании его груди, — она уверяла себя, что он жив.

Найя не верила в случайности, и интуиция подсказывала: присутствие леди Руэль не было случайным.

Высшая Богиня возвышалась над ней, подобно яркому, неземному существу.

— Было истинным удовольствием наблюдать, как распутывается