Зрачки двух глазных яблок Бутиса налились непроницаемой чернотой. В них намертво застыл не поддающийся описанию, леденящий душу ужас. Хватило лишь мимолетного взгляда на эту дичь, чтобы у Клейна рефлекторно екнуло сердце, словно он сам прочувствовал ту чудовищную, разрывающую бурю эмоций, что захлестнула полубога за мгновение до бесславной кончины.

Проведя дотошный осмотр и подкрепив выводы прорицанием, сыщик железобетонно удостоверился: эти зенки напрочь лишены Потусторонних характеристик. Зато в их недрах таилась густая, первобытная скверна вкупе с неведомой мощью. Подобный арсенал идеально годился на роль медиума для проклятий, да и напрямую ударить по мишени ему было вполне по зубам. Одним словом, духовный материал с пугающе долгим «сроком годности» и зашкаливающей фатальной угрозой.

«Таскать эту дрянь при себе на постоянной основе — чистой воды самоубийство. Иначе нервное истощение, ежедневные кошмары и гротескные мутации плоти не заставят себя ждать…» — Клейн небрежным жестом приманил к себе квадратный железный портсигар и брезгливо сбросил туда глаза Бутиса.

Затевать ритуал очищения он благоразумно не стал: вздумай он раздробить артефакт в труху и выжечь порчу, от него бы не осталось и мокрого места. Подобное транжирство было совершенно ни к чему.

Поскольку с «Червями Звезд» никаких аномалий не предвиделось, да и в их природе юноша разбирался как в своих пяти пальцах, его внимание стремительно переключилось на неприметный черный карман.

Вердикт гадания заставил сердце Клейна радостно екнуть: перед ним лежал так называемый «пространственный» артефакт.

На первый взгляд в это отверстие едва ли протиснулась бы ладонь взрослого мужчины. Однако на деле его нутро по габаритам ничуть не уступало той самой скромной двушке, которую семейство Моретти снимало в свои ранние годы в Тингене. Вместимость поражала воображение.

Диковинка была виртуозно выкована Бутисом с помощью талантов «Мастера тайн». Если препарировать суть, карман являлся отнюдь не вещью, а полноценными пространственными вратами.

«…Сперва он пустил в ход „Сокрытие пространства“, исказив и вырезав глухой ломоть территории прямо в духовном мире. А затем, виртуозно сыграв на том, что призрачное измерение хаотично наслаивается на материальную реальность и позволяет по точным координатам мгновенно перенестись куда угодно, намертво привязал „дверь“ в эту сокрытую зону именно к этому карману…»

«До боли смахивает на ту самую систему печатей, что удерживает „Шкатулку Былых Времен“. Вся разница лишь в том, что одни врата прорублены в мире духов, а другие — в реальности. И именно эта особенность оставляет зияющую брешь: пагубные побочные эффекты от запрятанных в „пространственный карман“ Запечатанных артефактов и мистических реликвий всё равно будут безжалостно бить по владельцу…»

«При таком раскладе проку от него маловато, раз уж от леденящей отдачи он не спасает… К тому же я наглухо заперт в „Земле, покинутой богами“, мосты с миром духов здесь оборваны, так что толку от этой безделушки — абсолютный ноль…»

«Вдобавок, мощь „Сокрытия пространства“ кровь из носу надлежит регулярно подпитывать и обновлять, иначе барьер неминуемо истончится и рухнет… Воистину, игрушка, сшитая строго под мерки полубогов стези „Ученика“, ну или лож, в чьих закромах пылятся такие мастодонты вкупе с подобающими артефактами…»

«„Пространственный карман“ звучит до одури пошло и топорно, да и одному богу известно, как эту дрянь величал сам Бутис… Окрещу-ка я её „Вещмешком путешественника“…» — благополучно удостоверившись в степени риска, Клейн силой мысли соткал призрачную руку и велел ей просочиться в недра черного лоскута.

Со звонким, мелодичным грохотом водопад из всевозможных драгоценных камней хлынул вслед за вынырнувшей из пустоты рукой. Самоцветы щедрой россыпью усеяли изъеденный патиной длинный стол. Ослепительно-алые, глубокие лазурные, изумрудные, бледно-белые, непроницаемо-черные и кристально прозрачные грани в мгновение ока заполнили взор юноши пьянящим блеском.

«…И как я сразу не догадался… Стержневым материалом для Пути „Ученика“ выступают именно драгоценные камни, причем абсолютно всех мастей…» — лицо Клейна вмиг ожило. Искренне рассмеявшись и сокрушенно покачав головой, он потянулся свободной рукой к куче, зачерпнув горсть самоцветов, дабы оценить их увесистость и огранку.

Помимо этого баснословного куша, в недрах «Вещмешка путешественника» таилась целая прорва всевозможных духовных ингредиентов — как банальных, ходовых трав, так и поистине диковинных редкостей.

«„Шкатулка Былых Времен“, Потусторонняя характеристика „Мастера тайн“, девять „Червей Звезд“, глазные яблоки Бутиса, „Вещмешок путешественника“ вкупе с колоссальными залежами самоцветов и оккультного скарба… Эта карательная вылазка обернулась воистину эпохальным урожаем, добычи с лихвой хватит на всю нашу честную компанию…»

«Какая досада, Бутис виртуозно козырял даром „запечатлевать“ чужие таланты и состояния, так что нужды таскать на горбу гору Запечатанных артефактов у него банально не было — иначе бы он неминуемо задохнулся от их пагубных эффектов… Будучи полубогом, этот ублюдок почти стопроцентно запрятал парочку убойных реликвий. Вот только где именно: в сокрытых норах мира духов или прямо в штаб-квартире ордена Авроры? Эх, жаль, его душа в финале с оглушительным треском разлетелась вдребезги, так что спиритический сеанс наглухо заказан…» — Клейн лишь сокрушенно покачал головой. Не теряя времени, юноша низвергся обратно в материальную реальность. Нащупав надежное укрытие во мраке и водрузив на землю керосиновую лампу, он сноровисто обустроил алтарь для ритуала мольбы о даровании.

Его отчаянно грызло любопытство: удастся ли протащить артефакт «0–61», то бишь «Шкатулку Былых Времен», прямиком в «Землю, покинутую богами».

Выгори это дело, и он смог бы виртуозно обратить весь Город Серебра в кукольный макет, запереть его в верхнем ярусе реликвии и через таинство «Жертвоприношения и Дарования» благополучно вышвырнуть во внешний мир! Подобный гениальный финт позволил бы изящно обогнуть и «Двор Короля Гигантов», и спящего «Темного Ангела» Сасрира, блестяще закрыв требования ритуала «Чудотворца».

Покончив с суетливой подготовкой, Клейн хищно выбросил правую руку вперед, рывком выудив из пустоты собственную историческую проекцию. Сам же он, словно тень, нырнул в историческую мглу, умчавшись в самые недра времени и надежно окопавшись в порах, предшествующих зачаткам Первой Эпохи.

Сыщик благоразумно подстелил соломку, до смерти боясь, что стоит лишь «Шкатулку Былых Времен» переступить порог «Врат Жертвоприношения и Дарования», как её фатальная аура заставит стоящее поблизости тело скоропостижно, без малейшего повода испустить дух.

Укрывшись в световом осколке посреди бескрайней серо-белой мглы, Клейн привычно отчеканил четыре шага против часовой стрелки. Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, юноша приготовился самолично ниспослать отклик на собственные же мольбы.

Дождавшись, пока дышащие седой древностью и мистикой «Врата Жертвоприношения и Дарования» соткались в воздухе и со скрипом приоткрылись, владыка властным жестом приманил наглухо спеленанную многослойными печатями «Шкатулку Былых Времен». Размахнувшись, он безжалостно швырнул реликвию прямо в призрачную щель, отправляя её в бездонный, непроницаемый