Клейн, безупречно сохраняя маску ледяной невозмутимости, ответил:

— Да.

Изначально сыщик планировал перекинуть проблему «Морского бога» Кавитувы на плечи господина Повешенного, дабы тот сам предупредил Церковь Повелителя Бурь. Однако, вспомнив, что моряк всё еще держит в руках тайну порта Банси и, вполне вероятно, уже слил её начальству, Клейн передумал. Подкидывать ему еще одно критически важное донесение за столь короткий срок означало бы навлечь жгучие подозрения. А потому юноша благоразумно решил взять дело в свои руки.

Способ же напрашивался самый примитивный: расклеить прокламации прямо под носом у Уполномоченных Карателей, чтобы те наткнулись на них, едва выйдя за порог.

Вот только в процессе реализации этого блестящего плана всплыла одна досадная загвоздка: Клейн понятия не имел, под вывеской какой именно лавки или конторы в окрестностях храма скрывается штаб инквизиторов. Пришлось немного напрячь Даница, заставив того обклеить все мало-мальски приметные места, включая, разумеется, и сами церковные врата.

«…Мне следовало дать деру еще тогда… И с какой стати я вообще вбил себе в голову, что этот тип вроде как спас мне жизнь? Ну да, попадись я другому матерому авантюристу, давно бы превратился в ходячий мешок с фунтами… Нет, кто бы мог подумать, что этот маньяк так играючи разнесет проклятие самого Морского бога! Попытайся я сбежать, исход мог бы стать куда плачевнее…» — Даниц мысленно простонал, разворачивая стопку бумаги и бегло пробегаясь глазами по тексту:

«Летисия Дорела со своими спутниками покинула руины святилища „Морского бога“ на острове Симим и теперь скрывается от преследования Сопротивления; одновременно с этим предводители повстанцев во главе с Каратом пытаются сбыть с рук причудливый, слегка изогнутый костяной клинок; физическая оболочка „Морского бога“ Кавитувы находится на грани окончательного распада, а сам он впал в крайнюю степень безумия».

«…» Пират остолбенел на пару секунд, после чего на одних инстинктах покосился на Германа Воробья.

«С первой половиной всё кристально ясно, но откуда, дьявол меня подери, взялись эти пассажи про распад и безумие „Морского бога“⁈ Как Герман Воробей вообще мог об этом прознать? Неужто раскусил всё, пока стирал в порошок ту проклятую порчу? И как, во имя Бури, он вообще умудрился ее стереть⁈ Таинственная ложа за его спиной куда могущественнее и страшнее, чем я мог себе вообразить… Неужели… неужели они, подобно ордену Авроры, служат самому настоящему божеству⁈» — чем больше Даниц размышлял об этом, тем сильнее его пробирал леденящий душу ужас.

Впервые об ордене Авроры он услышал во время одного из морских налетов. Именно тогда он впервые в жизни увидел, как помрачнело лицо капитана. Впоследствии Эдвина мало-помалу вдолбила в его голову основные прописные истины о паранормальном мире.

Клейн встретил взгляд пирата абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций взором.

Составляя текст прокламации, сыщик благоразумно отсек любые личные догадки, изложив исключительно железобетонные факты. Он отчаянно старался не сбить с толку верхушку Церкви Повелителя Бурь своими домыслами.

Из черновика бесследно исчезли упоминания о том, что Летисия и ее люди умыкнули некую критически важную реликвию; затерянное во мраке веков святилище превратилось в куда более расплывчатые «руины „Морского бога“»; а тот самый тайный штаб, который Карат со своей сворой неминуемо бросит, почуяв неладное, и вовсе не удостоился ни строчки.

Даниц судорожно отвел глаза, больше не смея пялиться на этого психопата.

Капитан всегда повторяла: чем больше чужих тайн ты знаешь, тем ближе твоя смерть! Немного поразмыслив, корсар с явной тревогой произнес:

— Если я прилеплю это прямо на врата храма, Церковь Бури стопроцентно поднимет всех на уши.

— А они не вычислят, что это моих рук дело?

Клейн выдал предельно лаконичный ответ:

— Вычислят.

«…» Даниц выдавил из себя кривую, болезненную усмешку:

— Так мне же тогда крышка!

Юноша, пустив в ход таланты «Клоуна», виртуозно удержал ледяную маску и невозмутимо парировал:

— Ты и так числишься в розыскных списках.

«Ты что, всерьез полагаешь, будто сейчас можешь вразвалочку прогуливаться по главным проспектам Байама?» — мысленно, с издевкой добавил сыщик.

«И то верно. Им вообще плевать, за что меня вязать — куш-то всё равно объявлен… Стоп, тут что-то не сходится!» Даниц выпалил, не успев даже прикусить язык:

— Но тогда моя цена взлетит до небес!

Клейн молча просверлил его взглядом, и уголки его губ дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в едва заметную улыбку.

В это самое мгновение Даницу почудилось, будто он воочию слышит насмешливый вопрос:

«Разве это не повод для гордости?»

«Гордости, как же! Удавлюсь от такой радости!» Даниц издал пару сухих смешков и, подхватив стопку листовок, растворился в ветреной мгле ночи, сноровисто расклеивая их на самых броских местах вокруг Церкви Морской Волны.

«Вылитый уличный расклейщик макулатуры…» — сунув руку в карман и наблюдая за ним издалека, беззвучно вынес вердикт Клейн.

Следом он невольно поймал себя на завистливой мысли:

«А иметь под рукой послушного лакея — чертовски удобно. По крайней мере, не приходится марать руки о такую унизительную халтуру… Случись подобная оказия во времена Тингена или Баклунда… даже воображать эту гротескную сцену не хочется…»

Добравшись наконец до самого храма, Даниц влепил последнюю бумажку прямо на парадные створки, сжал кулак и что есть мочи забарабанил в дверь.

Выполнив миссию, пират круто развернулся и дал деру с такой прытью, словно ему в затылок уже дышал десяток разъяренных Уполномоченных Карателей.

Клейн тоже не стал искушать судьбу. На ходу выудив бумажного человечка и хлестким взмахом запястья обратив его в пепел, он прибавил шагу, стремительно растворяясь в соседнем переулке.

Череда недавних стычек позволила ему на собственной шкуре прочувствовать всю отбитую, порывистую натуру казенных инквизиторов Бури. Потерять бдительность хоть на миг было бы чистой воды самоубийством.

Лишь отойдя от Церкви на приличное расстояние, напарники сбавили темп, вернувшись к размеренному, прогулочному шагу.

Пират, обладая отменной выносливостью, даже не запыхался, а его лицо не покрылось и пятнышком румянца.

С легким недоумением он спросил:

— А почему было просто не накатать анонимку и не закинуть её легавым или прямо в резиденцию генерал-губернатора?

Однако, не дожидаясь ответа Клейна, Даница тут же осенило:

— А, ну да. Мелкие копы и клерки в резиденции — сплошь местные аборигены. Они запросто могут симпатизировать повстанцам, а то и вовсе втихую бить поклоны «Морскому богу».

За разговором они свернули за угол, и их взорам предстало раскинувшееся впереди монументальное здание из красного кирпича. Внутри вовсю полыхали огни, сквозь стены пробивались приглушенные