здесь тепло, туристы или работяги вроде нас всегда подбросят еды и монет. А вот насчет охраны порядка… Мысль неплохая, но там наверняка уже знают, что он стащил этот паршивый камень, и после оказания помощи отправят его не в приют, а прямиком в исправиловку, откуда сбежать сложнее, — и Линден в двух словах поведал товарищу о том, что видел на городской барахолке часом ранее. — Где он, кстати? Камень, я хотел сказать.

Пальцы Джона скользнули вниз и наткнулись на небольшой твердый предмет в одном из брючных карманов.

— Камень? Да провались он, у меня! — сказал Рессел и опять замысловато выругался.

— Знаешь что, Джон? На самом деле я не уверен, что это мальчишка стащил камень у старика, а не наоборот. Старик — он тот еще тип.

— Да какая разница, кто там что у кого стащил?.. Эта история сама по себе выглядит идиотской, а уж в свете открывшихся обстоятельств… — и Джон вытащил очередную сигарету. Колено глухо ныло.

Дорога пошла в гору. Линден остановился, чтобы закинуть повисшую руку мальчишки к себе на плечо. Беспризорник был легким, но Линден, с возрастом потерявший спортивную форму, вспотел от жары и долго не мог выровнять дыхание. Рессел, хотя и нес только свой рюкзак, плелся следом с явным трудом.

— Линден, ты можешь сказать мне, куда ты его тащишь? То есть куда мы его тащим, если быть точным? — обозленно спросил он. — У нас вообще есть пункт назначения?

— Есть. Ближайший пост портовой медслужбы. Скажем, что нашли его посреди улицы, а бездомный он или добропорядочный гражданин — пусть сами разбираются. Я думаю, они могут отправить его в приют, минуя охрану.

— Как хочешь.

Дав волю раздражению, Джон перестал смотреть под ноги и не заметил глубокую выбоину. Он внезапно шагнул в пустоту и стиснул зубы от боли. Напарник, услышав очередное ругательство, быстрым движением перехватил мальчишку и протянул Ресселу свободную руку.

— Не нравишься ты мне сегодня, капитан.

— А я и не обязан! — взвился Рессел, оставив без внимания предложенную помощь.

Продолжая препираться, они отправились дальше. Скоро под ногами пилотов загремело железное полотно моста, пространство накрыл тяжелый гул двигателей. Джон уловил в этом шуме резкий сигнал коммуникатора и взглянул на экран.

— Погрузка закончена. У нас ровно полчаса. Вот наш корабль, а ближайший медпункт, насколько я помню, на другом краю сектора. Лично я не хотел бы опоздать на собственный вылет.

Темный силуэт «Громобоя» в солнечных лучах был заметен издалека. По служебной рельсовой линии порта с лязгом двигались автоматические пассажирские вагонетки, позволявшие персоналу быстрее добираться до нужных платформ. Рессел приложил свой идентификационный браслет к терминалу вызова, вслед за напарником кое-как забрался в подъехавшую вагонетку и весь недолгий путь предавался молчаливому недовольству происходящим. Вагонетку трясло, Линден все не мог отдышаться, несчастный мальчишка походил на сверток с костями, от бетонных плит поднимался горячий воздух, и в довершение всего боль, которая разом откликалась на все толчки, все глубже вгрызалась в истерзанное Ресселово колено. Скрещенные тени кораблей на платформе вдруг напомнили Джону один из грозных предостерегающих знаков жестовой сигнализации. Этого еще не хватало, подумал он, уперся лбом в спинку переднего кресла и устало потер затылок.

Суеверия парадоксальным образом жили среди пилотов, техников, диспетчеров, конструкторов, испытателей — словом, всех, чья работа была связана с перемещением в пространстве. Узлы современных кораблей перед сдачей в эксплуатацию многократно испытывались в условиях предельных нагрузок, системы управления дублировались, все больше задач и расчетов переходило к автоматическим вычислителям, однако пилоты продолжали стучать по переборкам, с предубеждением относиться к определенным номерам рейсов и прятать в карманах нелепые талисманы, призванные защитить экипаж от аварий, поломок, столкновений с пространственным мусором и покинутыми кораблями; их траектории движения отслеживались, что позволяло уменьшить угрозу, но вероятность такой встречи, сулившей, согласно поверьям, изрядные неприятности, по-прежнему пугала чуть ли не каждого, кто начинал свой первый стажерский год на дальних трассах.

Капитан «Громобоя» не признавал ни талисманов, ни страха перед сочетанием цифр или болтавшимися в пространстве звездолетами, а тех, кто верил в дурные предзнаменования или чудесные свойства привязанного к шнурку болта, считал людьми наивными и слишком впечатлительными; быть может, думал Рессел, им стоило выбрать другую профессию. Но к суевериям сослуживцев Джон относился терпимо: в конце концов, для того, чтобы полагаться на безотказную надежность механизмов, тоже требовалась некоторая доля наивности. Это у них в Четвертой грузовой даже порожки на корабельных трапах красили с полным соблюдением технологии, а вот звездолеты коротких линий в отдаленных точках пространства нередко вырабатывали по три срока и ремонтировались без учета инструкций завода-изготовителя, и, если кто-то, садясь за пульт изношенного почтовика, втыкал булавку в рукав, Рессел обычно удерживался от язвительных замечаний. Главное, чтобы пилот знал свое дело, и неважно, какая из ересей нашла свободное место в его голове.

Джон усмехнулся, вспомнив трактирщицу, настойчиво предлагавшую открыть ему будущее. Четкие линии на его узких, но крепких ладонях стали коричневыми от кирпичной пыли, ржавчины и мальчишкиной крови. Ресселу захотелось помыть руки.

«Громобой» вырос прямо перед ним и опять заслонил солнце. До старта оставалось ровно двадцать минут. Контейнеры со стройматериалами были надежно закреплены на внешних рамах звездолета, погрузочная машина с рабочими покинула платформу. Навстречу экипажу спешил служащий порта с нашивками младшего планировщика — недавний студент, в чьи обязанности входило составление отчетов о погрузке и оформление согласия экипажа на взлет.

— Если фактический вес груза окажется хоть на единицу больше, чем указанный в документах, старт отменяется, — без приветствия бросил ему Рессел, и молодой человек, никак не ожидавший грубости от опытного капитана, изменился в лице.

Линден улыбнулся сконфуженному планировщику, отечески похлопал его по плечу и стал что-то говорить, показывая на беспамятного ребенка, все еще лежавшего в тележке, — сплошная путаница волос и тощее тело, прикрытое грязной рубахой, похожей на погребальное полотно.

Глава 6

Стиснув зубы, Рессел полез по трапу. Перекладины шаткой лесенки — всего их было двадцать девять — выскальзывали из-под ботинок, а поручни обжигали ладони: во время погрузки звездолет стоял на самой жаре. Вместо того, чтобы карабкаться вверх по-человечески, Джон сначала ставил на перекладину здоровую ногу, потом подтягивал к ней хромую и на какие-то доли мгновения замирал, чтобы перетерпеть боль. Он надеялся, что Линден внизу не станет поднимать голову, пока его колченогий капитан не окажется в кабине, — и что сам он действительно доберется до своего рабочего места, а не убьется о платформу.

Внутри стояла невыносимая духота. Войдя в систему управления кораблем