одним столом ужинали вчера вечером! И у вас, сир, хватает наглости обвинять его в том чудовищном горе, что произошло за сотни миль от нашей столицы?!

Десница слегка побледнел, внезапно осознав, что собственными руками снова угодил в мастерски расставленную ловушку. Жгучее, неконтролируемое желание побольнее уколоть триумфатора сыграло с ним злую, непростительную шутку. В глазах скорбящего Визериса эти параноидальные подозрения выглядели уже не как похвальная забота о безопасности государства, а как банальная, слепая и мелочная ненависть к царственной семье.

— Прошу простить меня, Ваше Величество, — покорно склонил голову Хайтауэр, с огромным трудом сдерживая подступающую к горлу желчь. — Я вовсе не желал оскорбить принца. Я лишь хотел сказать, что безопасность Долины настоятельно требует нашего внимания и тщательного расследования инцидента.

— Я сам, лично отправлюсь в Долину, — внезапно, твердым голосом произнес Деймон, с шумом отодвигая стул и поднимаясь с кресла.

Абсолютно все члены Совета удивленно, не веря своим ушам, уставились на него.

Мужчина гордо выпрямился, привычным жестом одернув полы темного, траурного камзола. В каждой черточке его позы читалось незыблемое, благородное достоинство.

— Рея была моей законной женой перед ликом богов и судом людей, — проговорил вдовец, открыто и прямо глядя на брата. — Наш династический брак никогда не был счастливым. И я не стану сейчас дешево лицемерить, делая вид перед лордами, будто любил её больше собственной жизни. Но она была гордой, смелой женщиной из древнего, уважаемого дома. Я просто обязан присутствовать на ее погребении. Я должен личной рукой, от имени короны отдать дань уважения дому Ройсов и выразить искренние соболезнования ее скорбящему дяде.

Визерис посмотрел на стоявшего перед ним брата с невероятной, распирающей грудь гордостью и искренней теплотой. В этот возвышенный момент вечно скандальный Порочный Принц казался монарху истинным воплощением рыцарства и мудрости. Человеком, который нашел в себе силы перешагнуть через старые, личные обиды исключительно ради чести их великой семьи.

— Это… это невероятно достойный, мужской поступок, Деймон, — растроганно, со слезами на глазах произнес правитель. — Я безмерно горжусь тобой. Возьми с собой целую роту отборных Золотых Плащей для личной охраны в пути. И передай лорду Джереми, что корона всецело разделяет их тяжелую скорбь.

— Благодарю тебя за доверие, брат, — коротко, с достоинством наклонил голову принц.

Он не удержался и бросил на сидящего Отто короткий, исполненный абсолютного, издевательского превосходства взгляд.

Десница сидел неподвижно, как статуя, сжав зубы до скрипа эмали. Он проиграл этот важнейший раунд с оглушительным, позорным треском. Ненавистный Таргариен не просто чужими руками избавился от ненужной, мешающей жены. Он играючи получил полную, легальную свободу для заключения нового политического брака, невероятно укрепил свой моральный авторитет в глазах короля, и теперь официально отправлялся в Долину в безупречном статусе благородного, всепрощающего скорбящего вдовца.

Поздним вечером того же дня, перед самым отбытием, Деймон расслабленно стоял на широком каменном балконе в покоях принцессы Рейниры.

Девочка-наследница уютно устроилась прямо у его ног на мягком бархатном пуфе. Она крепко обняла колени и задумчиво глядела на мерцающие далеко внизу, словно светлячки, огни засыпающей столицы. Тонкие пальцы принцессы нервно, без остановки крутили изящный валирийский кулон, подаренный любимым дядей.

— Ты надолго уезжаешь? — тихо, с плохо затаенной детской грустью спросила она, не поднимая глаз.

— Совсем ненадолго, моя маленькая драконица, — мужчина мягко, по-отечески положил руку ей на плечо, и его сильные пальцы слегка сжали хрупкую ткань её ночного платья. — Дела чести нашего дома требуют моего скорейшего присутствия в Рунном Камне. Но клянусь, я вернусь обратно быстрее, чем ты успеешь по-настоящему соскучиться.

Рейнира доверчиво повернула к нему лицо. В ее огромных, фиалковых глазах красиво отражался серебристый свет полной луны.

— Алисента весь вечер говорит, что тамошние лорды Долины люто ненавидят тебя. Она говорит, что они злые и могут попытаться навредить тебе в пути или на похоронах.

Деймон тихо, гордо и самодовольно усмехнулся в темноту.

Юная Алисента Хайтауэр просто на отлично, слово в слово усвоила его жесткие уроки. Теперь покорная дочь Десницы исправно, как заведенная кукла, транслировала нужные, правильные мысли прямо в доверчивые уши принцессы. Она виртуозно формировала у наследницы романтичный образ «бесстрашного дяди-героя, благородно идущего прямо в логово врагов ради защиты семейной чести».

— Эти северные лорды Долины — всего лишь трусливые овцы, Рейнира, — прошептал принц.

Он наклонился к племяннице, заставляя ее смотреть прямо в свои горящие гипнотическим светом глаза.

— Овцы могут сколько угодно громко блеять и злобно скалить тупые зубы из-за забора. Но они никогда, ни при каких обстоятельствах не посмеют напасть на взрослого, огнедышащего дракона. Крепко запомни это правило. Твой отец вечно переживает только за то, что шепотом скажет двуличный двор. Я же думал, думаю и всегда буду думать только о том, как сделать наш великий дом непобедимым.

— Я буду очень ждать тебя, — выдохнула девочка. Она прижалась теплой щекой к его широкой ладони, ища защиты. — Этот огромный замок без тебя сразу кажется совсем пустым, холодным и чужим.

— Я знаю это чувство, — сочувственно ответил искусный манипулятор, скульптируя её безоговорочную преданность с точностью гениального ювелира. — Пока меня не будет в столице, всегда держи милую Алисенту рядом с собой. Внимательно слушай, о чем именно говорит ее хитрый отец, запоминай всё. И главное помни: по-настоящему верить в этом мире ты можешь только мне.

— Только тебе, — словно священную, нерушимую клятву покорно повторила будущая королева.

Перед самым рассветом, когда закованные в сталь Золотые Плащи уже вовсю седлали боевых коней в мощеном дворе Твердыни Мейгора, Командующий улучил пару минут для тайной, прощальной встречи. Алисента ждала его в затененном, скрытом от чужих глаз переходе Прохода Богов.

Сломленная дочь Десницы прибежала на зов пламенеющая, тяжело и рвано дышащая, с искусанными в кровь от нервного волнения губами. Едва тяжелая дубовая дверь закрылась за ее спиной, Деймон одним властным рывком прижал её к холодной каменной стене. Он накрыл её трепещущие губы властным, жестким и требовательным поцелуем хозяина, от которого у неискушенной девушки мгновенно подкосились колени.

— Ах… Деймон… — судорожно, со стоном выдохнула она, когда мужчина наконец милостиво дал ей сделать спасительный глоток воздуха. — Отец… мой отец просто рвет и мечет в своих покоях. Он в бешенстве. Он прямо сейчас собирает и пишет какие-то секретные письма для лордов Долины… Он хочет, чтобы они искусственно подняли страшный шум на похоронах леди Реи и официально потребовали от короны вернуть её огромное приданое.

— Пусть собирает свои бумажки, — пренебрежительно прошептал Таргариен.

Его губы жадно скользили по ее бьющейся, горячей жилке на шее, словно выжигая на нежной коже свой невидимый, но