блестящей извивающейся рыбкой в клюве. Затем она взмывает в небо, направляясь к ближайшей верхушке дерева. — Чёрт, это было невероятно.

Малыш смеется так, как смеются все дети, когда взрослые ругаются в их присутствии. Мне должно быть стыдно, но в этом мальчике есть что-то взрослое, и я чувствую, что он справится с этим.

— Я понятия не имею, что это была за птица, но это было круто. Я люблю птиц. Представь, что ты можешь летать и просто видеть все это? — Я вздыхаю. — Именно так я обычно обманываю свой мозг, чтобы снова заснуть, когда просыпаюсь ночью. Я прокручиваю в голове все места, где я побывала в мире. А я побывала во многих местах.

Но ни один из них не хватал меня за горло так, как этот.

— Прости, как тебя зовут? — Спрашиваю я, не оборачиваясь на мальчика.

Он прочищает горло, как будто в нем что-то застряло, затем к нему возвращается голос. Здесь тихо и на удивление мило.

— Оливер.

— Ты не возражаешь, если я останусь здесь, Оливер? Я бы хотела немного посидеть и понаблюдать за тем, как проходит мир.

Я снова бросаю на него взгляд, желая убедиться, что он говорит "да" не просто из вежливости, но он уже подвинулся на бревне. Он похлопывает по тому месту, которое освободил для меня. На моем лице появляется искренняя улыбка — она появляется из ниоткуда — и я сокращаю расстояние, разделяющее нас, плюхаясь рядом с ним.

Мне так уютно, когда вода плещется у наших ног, а корни дерева обвиваются вокруг нас.

— Приятно познакомиться, Оливер, — говорю я приглушённым голосом.

Он не отвечает, но я вижу, как он улыбается, глядя в книгу, которую снова читает.

И я сижу рядом с ним. С этим мальчиком, которого едва знаю. В незнакомой обстановке. В приятной тишине.

И я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой умиротворенной.

* * *

Я не знаю, как долго мы сидим на бревне. Достаточно долго, чтобы солнце опустилось ещё ниже за горы на противоположной стороне озера, а запах жареного мяса донёсся до берега.

В животе у меня урчит, и я понимаю, что мне нужно купить что-нибудь из продуктов, чтобы приготовить еду. По правде говоря, список того, что я могу приготовить, довольно ограничен. Я могла бы поесть в ресторане, но большинство людей не такие крутые, как Оливер, и мне не хочется, чтобы на меня глазели или просили автографы.

Я мысленно составляю список продуктов, которые мне нужно купить для коробки макарон с сыром, когда слышу тяжёлые шаги, приближающиеся к нам. Через мгновение крошечная девочка взмывает в воздух и прыгает с берега в воду.

— Время вышло, ботаник, — фыркает она, приземляясь на камни и легко удерживая равновесие. Затем она выпрямляется и кружится на месте, уже поставив одну руку на бедро.

У неё голубые глаза, но если волосы Оливера пыльно-светло-каштановые, то её — клубнично-светлые, напоминающие мне мой любимый браслет из розового золота.

— О боже мой, — её изящная челюсть отвисает, а слегка веснушчатые щёки заливаются ярким румянцем. — Ты Скайлар Стоун?

Она выкрикивает вопрос так громко, что я невольно вздрагиваю. Когда я бросаю взгляд на Оливера, он закатывает глаза.

Они милые. Очень милые.

— Ты та самая девушка, которая весь прошлый час слушала Шанайю Твейн?

Она ухмыляется, и её глаза сверкают.

— Да. Но в следующий раз я буду слушать твою музыку.

Ого, это похоже на чёртову пытку.

Я не говорю этого вслух, но от мысли о том, что придётся сидеть и слушать мои песни, у меня по коже бегут мурашки.

— Я могла бы поставить для тебя танец, — добавляет она как ни в чем не бывало.

— Да?

— Я придумаю что-нибудь и покажу тебе. Если тебе понравится, нам нужно будет договориться о цене. Я работаю не бесплатно.

Оливер издает стон, как будто ему неловко, но я не могу сдержать улыбку, которая изгибает мои губы. Она такая... уверенная. Интересно, каково это — быть настолько уверенным в себе, настолько верить в свои способности. Знать, что твоё время и работа имеют ценность в таком юном возрасте.

Я бы хотела быть такой же осведомлённой. Возможно, я была бы в другом положении, чем сейчас.

Не беспокойся об этом, куколка. Я обо всём позабочусь.

Голос отца проникает в мою голову, и я вспоминаю, как передо мной суют контракт. Это прозвище, которое так долго казалось милым, теперь источает снисходительность.

Я была для него куклой. Поддерживала его. Заставляла петь. Получала его зарплату.

Если бы я была хоть немного проницательнее этой девушки, то, возможно, взглянула бы на эти документы и даже задала бы несколько вопросов.

Но нет. Я доверяла ему. Бездумно.

И это слепое доверие подвело меня.

Покачав головой, я снова обращаю свое внимание на девушку.

— Как тебя зовут?

— Я Эмми. Мне шесть. — Она протягивает мне руку для рукопожатия и называет свой возраст, как будто очень гордится этим. — А это мой брат Оливер. Ему восемь лет.

Я беру ее маленькую липкую ручку и вспоминаю, как Рози упоминала о куче мороженого.

— Рада познакомиться с тобой, Эмми, — говорю я, стараясь вложить в свой голос как можно больше энтузиазма. — Я уже познакомилась с Оливером. Он был так любезен, что позволил мне сесть рядом с ним.

Она хмурится, наблюдая за своим братом, который встает и захлопывает книгу.

— Ты уже познакомилась с ним?

Кажется, мой рассказ сбил ее с толку, и я медленно наклоняю голову.

— Да. Он представился.

Её глаза вспыхивают, а маленькие, похожие на шишки, зубки озаряют всё её лицо. Затем она с любовью, но довольно сильно бьёт его по плечу.

— О, чёрт возьми, да, Олли.

Я не знаю, что означает этот обмен репликами, но щёки Оливера становятся тёмно-красными, и он сосредотачивается на камнях под ногами.

Прежде чем