и знаю, что Максим спас ему жизнь в девятнадцать лет, что он говорит его имя во сне, что он не умеет быть должным и что семь лет носит в себе долг, который не смог отдать.

Это была лишняя информация для работы. Нужная — для чего-то другого. Я закрыла ноутбук. Посмотрела на Гектора, он сидел на своей кровати, смотрел в пол, думал о чем-то своем.

— Ты отдашь долг. Через три недели. Мы закроем это. Всех троих. Это и будет.

Смотрел на меня несколько секунд. Потом медленно кивнул.

— Да.

За окном были лес и темнота, где-то далеко река, которой не было видно. В комнате тихо, две узкие кровати, одна лампочка под потолком, и два человека, которые приехали сюда по делу и оба знали, что дело здесь — не единственное, что происходит.

Никто из нас не называл это вслух. Некоторые вещи лучше не называть, пока не пришло время.

Глава 11

*Гектор*

На второй день я нашел след.

Не снаружи, он был изнутри. Нора работала за столом, я разбирал маршруты по Данну и в какой-то момент поймал несоответствие в том, что она нашла еще в городе. Транзакция, которая замерла, я думал о ней весь вечер и утром понял, что именно не так.

Она не замерла. Она переместилась, но на другой счет, через другой узел, аккуратно и почти незаметно. Кто-то переключил канал слежения. Это значило, что нас не потеряли, когда мы уехали. Нас просто перестали показывать в одном месте и начали искать в другом.

Положил телефон, встал, прошел к окну. Лес, река где-то за деревьями, серое утро. Тихо снаружи, слишком тихо для места, где никто не должен быть кроме нас.

— Нора.

Она подняла взгляд.

— Покажи транзакцию, которая замерла.

Развернула ноутбук, я смотрел на цифры, на дату последнего движения, на геометку, которую она не видела, потому что смотрела на другое.

— Вот. Видишь этот узел?

Она смотрела несколько секунд. Потом ее пальцы замерли над клавиатурой.

— Она не замерла.

— Нет.

— Она перешла на резервный канал. Это значит, что у них есть второй наблюдатель.

— И он уже здесь. Или будет скоро.

Нора закрыла ноутбук. Встала, прошла к окну рядом со мной, посмотрела в лес. Я видел, как она быстро, методично, без паники думает.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. Зависит от того, когда он получил координаты. Если вчера вечером — уже близко. Если ночью — есть несколько часов.

— Нам нельзя уходить снова. Если уйдем, потеряем темп, Данн через пять дней, финансовый механизм требует стабильного соединения минимум трое суток подряд. Я не могу работать на ходу.

— Знаю.

— Значит, нужно закрыть вопрос здесь, — сказала она ровно.

Это не был вопрос и не было предложение. Просто констатация логики, о которой я уже думал. Она пришла к тому же выводу за две минуты.

— Да.

— Иди. Я продолжаю работать.

Надел пальто, проверил оружие. Нора вернулась к столу, открыла ноутбук, уже работала, пальцы на клавиатуре, лицо сосредоточенное. Я смотрел на нее секунду.

— Не выходи.

— Я знаю.

Вышел.

Лес был мокрым, ночью прошел дождь, хвоя темнела, под ногами лежали мокрые листья. Я шел вдоль периметра, держась в тени деревьев, медленно. Слушал.

Лес говорит, если умеешь слушать. Птица срывается не просто так. Ветка ломается не от ветра, если ветра нет. Я умел слушать, этому учишься не в аудитории, а в местах, где от этого зависит продолжение.

Его я услышал раньше, чем увидел. Шаги. Слишком осторожные, так ходят люди, которые думают, что идут тихо, но не знают, как именно звучит этот лес. Нужно знать конкретный лес, тогда слышишь чужого.

Кто-то шел со стороны реки. Один, это я определил по ритму, у двоих всегда чуть разные интервалы, даже у хороших. Профессионал, двигался грамотно, держал расстояние, до дома не близко, присматривался еще.

Зашел сбоку.

Он был хорошим, лучше, чем я ожидал для заказа такого уровня. Среагировал быстро, ушел в сторону, занял позицию у дерева. Мы стояли несколько секунд в пятнадцати метрах друг от друга, оба не двигались, оба слушали.

Потом он сделал шаг не туда.

Работал я быстро. Он держался дольше, чем большинство, умел работать в ближнем контакте, один раз достал меня по ребрам, скользнул, не критично. В конце смотрел на меня без злобы. Я видел такой взгляд, люди нашей профессии иногда смотрят так в самом конце, когда все становится простым и понятным.

Чисто. Лес снова стал тихим.

Проверил периметр по кругу, никого. Один, как я и думал. Вернулся к дому, постоял у крыльца, отдышался. Ребра давали о себе знать, несильно, пройдет.

Открыл дверь. Нора сидела за столом. Подняла взгляд, посмотрела на меня быстро, оценивающе. Увидела, что нужно было увидеть.

— Чисто.

— Ты в порядке.

Снова не вопрос — констатация. Но в том, как она это произнесла, было что-то, что я уже слышал однажды, три дня назад, когда она сказала «будь осторожен», перед тем как я вышел из городской квартиры. Те же три слова по сути. Тот же голос без театра.

— Да.

Снял пальто, повесил. Прошел к умывальнику, умылся холодной водой. В зеркале увидел ссадину на скуле, не заметил когда. Вытерся, вернулся в комнату. Нора смотрела на меня.

— Сядь.

Я сел, она встала, прошла на маленькую кухню, вернулась с чистой тряпкой и стаканом воды. Поставила воду передо мной, намочила тряпку.

— Скула.

— Пустяк.

— Я вижу, что пустяк.

Аккуратно, без лишнего давления приложила тряпку. Я сидел и не двигался. Она стояла совсем близко, ближе, чем обычно, я чувствовал запах ее волос, которые она убрала утром, но несколько прядей выбились.

Убрала тряпку, посмотрела на ссадину.

— Нормально, — сказала.

Взял стакан, выпил, смотрел на ее спину, пока она стояла у раковины. Думал о том, что она сделала это без слов, просто встала и сделала. Так же, как я накрыл ее пальто, когда она уснула за столом. Никто не договаривался, просто так вышло.

Нора вернулась, села напротив. Открыла ноутбук.

— Верховский получит сигнал. Когда второй наблюдатель не выйдет на связь, они начнут перестраивать схему коммуникаций. У нас меньше времени, чем было.

— Сколько, по твоей оценке?

— Пять дней до того, как они закроют каналы, через которые я работаю. Данн через пять.

— Совпадает.

— Не совпадает — это значит одновременно. Ты закрываешь Данна в тот же момент, когда я запускаю механизм. Минута в минуту.

Я думал. Синхронизация без связи — это технически сложно, требует точного