собирать без опаски, за вычетом угольно-черных. И зарубите себе на носу: жрать их можно лишь после полной прожарки, иначе неминуемо нарветесь на проклятие.

Обитатели Лунного Города вмиг отбросили любые сомнения. Синхронно вскочив на ноги, они принялись сноровисто срывать те самые грибы, на которые уже давно пускали слюни.

Сыщик скользнул по ним мимолетным взглядом и вдогонку обронил:

— Те кипенно-белые шляпки, дойдя до готовности, так и норовят лопнуть, исторгая из себя сок. Так что либо загодя припасите плошки, либо ловите влагу прямо ртом.

Не дожидаясь ответа от Руса и его товарищей, он вернулся к прерванному рассказу, плавно доведя повествование до того самого момента, когда из недр серо-белой мглы до него донеслось эхо сакрального титула Владыки.

Подметив, что даже Великий Жрец Ним обратился во всепоглощающий слух, явно впечатленный услышанным, Клейн тщательно взвесил слова и произнес:

— Существует еще целая прорва способов заставить эту пелену тумана резонировать, но все они без исключения намертво завязаны на моего Господа.

И это была отнюдь не слепая выдумка, а железобетонная логика. Как-никак, в прозрачных коконах томился далеко не один бедолага, да и лазеек в таинственные чертоги над серой мглой водилось в достатке. Заявись сюда великий император Рассел с той самой загадочной серебряной пластиной собственной ковки, он бы почти стопроцентно тоже спровоцировал возмущения в этом незримом барьере. Разумеется, при том скользком условии, что сам Император шагал бы по одной из трех смежных стезей: «Провидца», «Ученика» или «Мародера».

Удостоверившись, что у Нима вкупе со следопытами не возникло лишних вопросов, Клейн с мягкой, располагающей интонацией продолжил:

— Насколько я могу судить, паранормальный арсенал Лунного Города не ограничивается одной-единственной стезей.

Обладатель пепельно-серой шевелюры Ним не стал юлить и с обезоруживающей прямотой отозвался:

— Истинно так. В те седые времена, когда нас отрядили в Лунный Город, посланник Господа целенаправленно позаботился о разнообразии наших Путей. Какая досада, что за минувшие тысячелетия, пройдя сквозь горнило бесчисленных катастроф, львиная доля рецептов и мистических ингредиентов была безвозвратно утеряна.

— А вы сами по какому Пути шагаете? — как бы невзначай закинул удочку Клейн, лениво созерцая, как аборигены сноровисто переворачивают шкварчащие грибы на импровизированных костяных вертелах.

— Я — «Ночной страж», — без тени утайки признался Ним.

Четвертая Последовательность стези «Ночи» — «Ночной страж»? Клейн едва заметно кивнул и тут же сменил русло беседы:

— Случалась ли в окрестностях этой серо-белой мглы какая-нибудь диковинная чертовщина?

Ним, чье лицо испещряла сеть глубоких, словно траншеи, морщин, провалился в раздумья на добрый десяток секунд, после чего изрек:

— Случалась.

Сердце Клейна инстинктивно екнуло, однако он виртуозно удержал ледяную маску, продолжая допытываться:

— И в чем же крылась суть аномалии?

Ним скользнул взглядом по источающим дразнящий аромат грибам и, тщательно подбирая слова, ответил:

— Один холм в одночасье бесследно испарился, оставив после себя лишь зияющую бездну кратера.

— И при этом — ни малейших следов взрыва, ни единого комка развороченной взрывом земли в округе.

«Какого дьявола? Сюрреалистичная картина…» — Клейн, небрежно швыряя грибные корешки в костер на растопку и ни единым мускулом не дрогнув на лице, поинтересовался:

— Вы пытались докопаться до истины и прощупать почву?

— Разумеется, — утвердительно кивнул Великий Жрец. — Один из наших разведывательных отрядов наткнулся там на демонического волка. И это была не какая-то там разлагающаяся, изуродованная мутациями нечисть, а самая настоящая, первозданная бестия.

Демонический волк? Сыщик совершенно не ожидал выудить столь интригующую агентуру. Его зрачки едва уловимо дрогнули, и он поспешил уточнить:

— И как же выглядел этот монстр?

Ним на чистых инстинктах с шумом втянул носом воздух и произнес:

— Точь-в-точь как описывают замшелые летописи, разве что габариты куда более исполинские. Даже опираясь на все восемь лап, тварь вымахала ростом с добрых двух-трех человек.

— Её шкура отливала не просто угольной чернотой, а какой-то непроницаемой, бездонной бездной. Зенки у бестии тоже были до одури диковинные — сплошной смоляной зрачок. А на макушке щетинился клочок пепельно-серой шерсти…

«Да это же… Это же кристально точный портрет Демонического волка тьмы Котара! Подумать только, эта тварь забредала на самый восточный рубеж „Земли, покинутой богами“ и приложила лапу к местным аномалиям? Впрочем, если сила, наглухо стершая с лица земли Западный континент, и впрямь берет исток в „Замке Истока“, то притянуть подобное мифическое существо, соответствующее „Чудотворцу“, — вполне логичный и закономерный расклад…» — Клейн слегка, почти незаметно нахмурился и спросил:

— И эта тварь не стала рвать ваш отряд на куски?

Сыщик нарочито использовал приземленное «тварь», а не благоговейное «Он», дабы не вгонять обитателей Лунного Города в первобытный ужас.

В его картине мира стереть жалкую группку следопытов в порошок для Котара было бы делом плевым. Да что там, Он мог бы играючи, без особых потуг обратить весь Лунный Город в свою личную империю марионеток! И кто бы мог помыслить, что этот мастодонт мифологического калибра благополучно оставит полис в покое.

Не просканируй Клейн загодя «нити духовного тела» Нима, Руса и остальных, железобетонно удостоверившись в их статусе живых людей, он бы прямо сейчас стопроцентно заподозрил, что перекидывается словами с безмозглыми болванчиками.

— Никак нет. Бестия дала деру с пугающей, отчаянной поспешностью, — выложил всё как на духу Великий Жрец.

«А вот это в корне расходится с параноидальной, маниакально-осторожной натурой Темного Демонического Волка… Какая, во имя всех богов, леденящая угроза могла до смерти напугать Его, заставив сверкать пятками и наплевать даже на зачистку свидетелей? Или же… аборигены Лунного Города, несущие здесь вахту по указу Древнего бога Солнца, таят в себе некую специфическую защиту, связываться с которой волку попросту не с руки?» — Клейн, ни на йоту не изменив ровного темпа речи, продолжил допрос:

— Тварь оставила после себя хоть какие-то следы?

— Ни единого, — Ним безапелляционно покачал головой. — Если вынести за скобки испарившийся холм и зияющий кратер, мы не нащупали ровным счетом ничего подозрительного.

Мысли Клейна понеслись вскачь. Юноша решил виртуозно зайти с другого фланга:

— И когда, скажите на милость, стряслась эта чертовщина?

Как-никак, чем дотошнее и глубже он препарировал детали былых событий или предметов, тем проще ему было выудить их из исторического тумана.

Ним, порывшись в памяти, отозвался:

— Ровно два года, два месяца и десять дней назад.

Следом старец поспешил пояснить:

— В наших краях эпохальные события — редкость воистину музейная, оттого эта дата намертво впечаталась в мой рассудок.

«Два года, два месяца и десять дней… Сегодня у нас восьмое сентября тысяча триста пятьдесят первого года. Если отмотать срок назад, выходит… двадцать восьмое июня тысяча триста сорок девятого… Дьявол…»