— злой, обиженный, обдолбанный. Который считал, что она разрушила его жизнь.

И впервые за неделю ей стало по-настоящему страшно.

Не за себя.

За то, что могло случиться, когда Максим встретится с сыном.

Она знала, что Максим умеет быть жестоким. Она видела это в его глазах, когда он говорил о врагах, о партнёрах, о тех, кто переходил ему дорогу.

Но сможет ли он поднять руку на собственного сына?

И что будет с ними, когда эта война закончится?

Телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера.

«Привет, Саша. Скучал. Скоро увидимся».

Она уронила телефон на пол и долго смотрела на него, не в силах пошевелиться.

Глава 7

Охрана появилась в доме через час.

Двое мужчин в чёрных костюмах — одинаковые, безликие, с наушниками в ушах и каменными лицами. Они проверили все замки, все окна, все камеры. Перекрыли чёрный ход. Оставили один вход — парадный, под наблюдением.

— Максим Витальевич распорядились, чтобы вы никуда не выходили, — сказал старший, представившийся Русланом. — Ни на учёбу, ни в магазин, ни в гости. Всё необходимое доставят.

— А если я захочу пройтись? — спросила Саша, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. — Подышать воздухом?

— Балкон на втором этаже, — ответил Руслан без тени улыбки. — Там свежий воздух.

Саша захлопнула дверь перед его носом.

Она понимала, что Максим прав. Понимала умом. Кирилл сбежал, Кирилл зол, Кирилл уже написал ей сообщение. Она должна быть благодарна, что её защищают — от него, от его гнева, от того, что он может сделать.

Но внутри всё кипело.

«Ты не должница», — сказал он ей вчера. Но чувствовала она себя именно должницей. Пленницей в золотой клетке, из которой нельзя выйти без разрешения.

Она подошла к окну. Внизу — улица, машины, люди, которые идут по своим делам. Живут обычной жизнью. Не боятся, что их бывший парень найдёт их и сделает больно.

Она завидовала им острой, как нож, завистью.

Телефон завибрировал снова. Не от Кирилла — от Максима.

«Как ты?»

Она набрала ответ:

«В золотой клетке. С двумя надзирателями».

Ответ пришёл через минуту:

«Не называй это так. Это защита».

«Чувствуется одинаково».

Три точки. Долго. Потом:

«Я понимаю. Но прошу — потерпи. Я найду его. Всё закончится».

Она хотела написать: «А когда закончится? Что потом?» Но не стала. Потому что боялась ответа.

День тянулся медленно, как жевательная резинка.

Саша пыталась читать — не читалось. Смотрела лекции онлайн — не слушалось. Сидела в интернете, листала новости, натыкалась на фотографии счастливых пар и чувствовала, как внутри закипает злость — не на них, на себя.

Она сбежала от одного мужчины к другому. К отцу своего парня. И теперь сидела взаперти, охраняемая людьми в чёрном, и ждала, когда её рыцарь решит все проблемы.

Где-то в глубине души зрел вопрос: «А не та ли же это клетка? Только дороже?»

В пять часов вечера приехал Максим.

Она услышала звук мотора, потом шаги в коридоре, потом его голос — разговаривал с охраной, коротко, отрывисто. Дверь открылась.

Он вошёл уставший — под глазами тени, рубашка помята, галстук ослаблен. Но увидел её — и лицо немного смягчилось.

— Иди сюда, — сказал он, раскрывая объятия.

Она не сдвинулась с места.

Он опустил руки.

— Саша?

— Я не хочу жить в клетке, — сказала она. Голос — ровный, но она чувствовала, как дрожат пальцы. — Я понимаю про Кирилла. Я понимаю, что ты хочешь меня защитить. Но я уже сбежала от одного мужчины, который решал за меня. Я не хочу сбегать от второго.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно подошёл, остановился в шаге.

— Ты думаешь, я тебя не слышу? — спросил он тихо. — Думаешь, мне самому нравится держать тебя здесь, как птицу в клетке?

— А зачем ты тогда это делаешь?

— Потому что другого выхода нет! — его голос дрогнул — впервые с тех пор, как она его знала. — Потому что если ты выйдешь на улицу, а он тебя найдёт — я не прощу себе этого. Никогда.

Она смотрела на него. Видела его усталость, его страх, его отчаяние. И поняла — он боится не за себя. Он боится за неё.

— Ты не можешь защитить меня от всего мира, — сказала она.

— Могу попробовать, — ответил он.

Она шагнула к нему сама. Уткнулась лицом в его грудь. Его руки обхватили её — крепко, надёжно, как единственное безопасное место в бушующем море.

— Прости, — прошептала она. — Я просто… боюсь.

— Чего?

— Что привыкну. Что перестану быть собой. Что превращусь в девушку, которая сидит в золотой клетке и ждёт, когда мужчина решит её судьбу.

Он отстранил её, заглянул в глаза.

— Этого не случится, — сказал он. — Потому что ты — не такая. И я не позволю тебе стать другой. Даже ради твоей безопасности.

Она всхлипнула — от облегчения, от усталости, от того, что наконец-то её поняли.

Он поцеловал её в лоб.

— Нашёл что-нибудь по Кириллу? — спросила она.

— Нет, — ответил он. И в этом «нет» было больше угрозы, чем в любом другом слове. — Но я найду. Обещаю.

* * *

Он не спал вторые сутки.

После того как ему позвонили из клиники — «Кирилл Максимович исчез, камеры отключены, охранник в отключке», — Максим поднял всех, кого можно. Своих людей. Частных детективов. Даже тех, с кем не хотел иметь дела, но ради неё — ради Саши — был готов переступить через гордость.

Ничего.

Как сквозь землю провалился.

Телефон Кирилла не отвечал. Дружки молчали — или правда не знали, или боялись. Светлана, бывшая жена, клялась, что не помогала сыну, но Максим ей не верил. Светлана умела врать так, что детектор лжи плакал.

Он вернулся в дом, обнял Сашу и почувствовал, как напряжение отпускает — хотя бы на минуту.

«Ради чего ты всё это делаешь?» — спросил он себя.

Ответ пришёл мгновенно.

«Ради неё. Только ради неё».

Ночью, когда Саша уснула в его кровати (после долгих уговоров она согласилась спать в хозяйской спальне — «так спокойнее», сказал он, имея в виду «так спокойнее мне»), Максим сидел в кабинете и смотрел на экран.

Камеры. Он подключился к системе наблюдения по всему городу — нелегально, но ему было плевать. Искал машину Кирилла, его лицо, его след.

Ничего.

В три часа ночи зазвонил телефон. Номер не определён.

— Слушаю, — сказал Максим.

— Папа, — голос Кирилла — пьяный, злой, но не настолько, чтобы потерять связность. — Ищешь меня?

— Где ты? — спросил Максим, чувствуя, как