назад, он перекувыркнулся через голову, прокатился метра два и упал в грязь между деревянными мостками.

Сильны мои лапищи. Слишком, кстати, сильны. Но об этом после подумаю.

Остальные ликаны напыжились, начали трансформацию, позади раздался какой-то шум и тонкий визг, но я не оборачивался. Там Шор есть.

Ещё одного налетевшего волколака я отоварил хуком в челюсть. Зубы лязгнули, пассажир улетел в стенку шатра и там запутался. Ликаны, как я уже понял, ребята сильные, но лёгкие.

Третий низко прижался к земле, но прыгнуть не успел.

Сверху, завывая, спикировал Морт и плюнул ликану в морду вязкой коричневой слюной.

Волчонок взвизгнул, слюна зашипела, от шерсти пошёл явственный дымок. Он принялся тереть морду пологом шатра.

В этот момент вмешалась стража. Оба ликана в доспехах коротко взвыли. Шерстяное хулиганьё рвануло врассыпную. Остался только первый, самый дерзкий. Он стоял на четвереньках и активно блевал. Сотряс схлопотал. Надо же, какие мы нежные.

— Стоять! Вы р-ранили члена стаи! — рявкнул один из стражей. — С нами пойдёте!

— Какая рана, начальник, — развёл я руками. — Оружия нет. Вот этот малыш просто упал неудачно.

— Я пр-ро втор-рого!

— Какого… А, понятно. И что это было, Шор?

Позади стояла тяжело дышащая Шайя, не завершившая трансформацию. Шор перед ней, скрестив лапы на груди. А на земле, жалобно скуля, валялся ещё один ликан. Из ноги у него торчал метательный нож. Нож, видимо, причинял ликану нешуточную боль, однако вытащить его зверёк не пытался.

— О ты гля, так это ж его нож, ехать-резать! — прямо перед мордами стражей завис Морт, многозначительно вращая своим механическим глазом. — Гля кутятки коррупция в рядах! Все видели, как он сам нож кинул, а Шор только вернул, иметь-не-иметь? А нам тута легавые дело шьют! Под штраф поводят, гля! Разорение-е-е!

Последнюю фразу он провизжал на такой высокой ноте, что оба ликана отшатнулись. Один даже уши прикрыл.

Стражи переглянулись. Один из них прорычал:

— Поток. Ловцы. Я в кусты. Иди помоги пр-ридурку с ножом.

— Так чего, доблестные блюстители порядка? — спросил я. — Мы уже можем идти пожрать? Нет претензий?

— Пр-роваливайте, — коротко рыкнул второй, видимо старший в паре.

Мы зашагали дальше, оставив разгромленное вражье войско и чей-то порушенный «хитрый» план за спиной.

— Чего за нож-то, Шор? Что это было? А то я всё пропустил, пока объяснял этим гопникам зубастым правила лётной подготовки.

— Этот щенок метнул в Шайю нож. Я помню, сколько ты заплатил за её лечение, поэтому решил вмешаться. Перехватил бросок. Ну и вернул нож обратно. Я же знаю, что с нами ксар-поточник.

— Ты перехватил брошенный нож? В полёте? Не сбил, а перехватил? Ты кто, блин? Сабзеро или Рептил? — я аж остановился в шаге от порога, из-за которого тянуло соблазнительными ароматами.

— Этих двоих я не знаю. А «Ловец стрел» довольно распространённый аскор, Илья. Странно, что ты про него не слышал.

— Да Илья же провальщик, гля! — раздался вопль сверху. — Через природный портал к нам упал со своего Зажопинска. Или сородичи из его мира выпнули, пилить-строгать! Словечки эти егоные, гокей, мёдпункт! Не одупляет ничего! Точно вам говорю, провальщик, ты чо!

Глава 6

Попаданец

Первой реакцией на вопли Морта было запустить в летучего чудака чем-нибудь тяжёлым. Я воровато оглянулся и зашипел на него:

— Ты чего орёшь, дирижабль педальный! Тупой урод, тля!

— Да я тоже думаю, что ты провальщик, — всадил на добивание Шор. — Потеря личности, плохое знакомство с миром. Словечки опять же забавные. Смысл понятен, но так никто не говорит. Но ты зря беспокоишься. Всем плевать. Не скажу, что провальщики на каждом углу встречаются, но бывает, — он пожал могучими плечами. — Необычно, что ты победителем турнира стал и лабиринт прошёл. Ваша братия, девять из десяти дохнет в первые месяцы после провала. Или в рабство попадает.

— А я-то дур-ра всё понять не могла, почему он не так, как другие человеки, пахнет, — внесла свою лепту Шайя.

— А-а-а… пойдёмте жрать, вот что! — выпалил я в ответ на все эти откровения.

Нужно уметь расставлять приоритеты. Расспросы никуда не убегут.

Едва мы зашли в местную едальню при гостинице, к нам ломанулся мужик в относительно белом фартуке.

— С ксарами нельзя. Ксарам нельзя. Кыш, кыш, паразит! — он суматошно замахал руками, как будто отгоняя ос.

— Уважаемый, это чудо с нами, — сказал я, слегка придержав его за плечо. — Он воспитанный и на головы людям не гадит. Только говорливый очень.

— Ты гля, как здесь встречают потомственного поточника лабиринта! Благодаря которому твои ловцы публику собирали! Смотрим, кутятки, запоминаем эту рожу, гля! Пойдём, Илюша. Нас тут не любят, кусать-колотить.

— Поточника, — мужичок всмотрелся в Морта и внезапно приосанился, пригладил свои три волосины на потной лысине. — Дак ты, получается, «Хрен_вам_в_грызло», что ли? И сейчас в потоке? Нет, мастеру потока всегда рады в моей харчевне. Проходите, гости дорогие, присаживайтесь, угоститесь чем боги послали! — в конце речь его стала напевной. Ещё немного — и гусли из-под передника достанет.

По сторонам этой тканевой столовки находились три стойки, на которых под самым потолком висели парами зеркала-ловцы. В каждом шел местный магический стрим, ака поток. В одном из ловцов я увидел себя, плюющего на ногу ликану, а затем отправляющего его на встречу с сотрясением.

Я примерился, подпрыгнул и вцепился в ухо Морта. Его грузоподъёмности на двоих не хватило, как я и думал. Я приземлился на землю, потянув летающего говнюка за собой.

— Ай, ай, гля, ты чо, Илья, ты чо, ай, — заверещал ксар, щёлкая зубами.

Он пытался вырваться, но я держал крепко.

— Ты, тля, что, всё время нас палишь в этом своём магическом ютубе? Без перерыва? — спросил я почти ласково, не повышая тона.

— И чо, и чо! Слышь, пусти, руку откушу, пихать-колотить! Или плюну, я в гневе страшен, гля!

— Спрашивай разрешения, гадёныш! Ты всем желающим наши похождения демонстрируешь. В следующий раз я тебя поймаю и по тыкве настучу, — я показал ему кулак размером с четверть ксара. — Понял?

— Гля ты что, понял, принял, осознал. Ухо пусти, Илюшенька, никакого потока без дозволения, рубить-косить.

Я, конечно, совершенно засранцу не поверил, но ухо отпустил. Будет сильно косячить — найду управу. Запру в клетку какую-нибудь и брошу на обочине. Пусть другим мозги выносит.

За воспитательной беседой почти никто не следил. Большинство посетителей либо уткнулись в тарелки, либо пялились в висящие на стенах ловцы. В одном я заметил симпатичную блондинку, медленно снимающую с себя одежду. Когда блондинка оставалась в сорочке, появлялась