— Я постараюсь справиться самостоятельно. Но у меня есть еще один насущный вопрос. Сейчас зима, а в доме у меня живет маленькая оборотница, лисичка. Я не оборотень, но мне кажется, что она застряла в зверином обличье.

— Ты права, Хранительница, это мы открыли ей дорогу к твоему дому. Магии в воде сейчас — капля в море, да и зима сковала землю стужей. Придется потрудиться, таская воду и купая девочку. Но к весне, когда озеро наполнится силой, сможешь принимать и оборотней с их недугами.

— Спасибо, я так волновалась за неё! Еще один вопрос… можно?

— Знаю, о чем вопрошаешь, пришлая. Далеко и надолго покидать озеро тебе воспрещается. Бери за лечение плату и деньгами, и продуктами. А теперь прощай! Нити призрачности истончаются. Если понадобимся, свяжемся.

Их тела дрогнули, будто под порывом невидимого ветра, поблекли, стали почти прозрачными, а затем рассыпались мириадами мерцающих звездочек. Звездный вихрь закрутился в тугую спираль и исчез, словно его и не было.

Клавдия очнулась от оцепенения, словно резкий удар ледяного ветра хлестнул ее по лицу, заставив отвернуться и прищурить глаза от колючей снежной пыли.

«Дети одни, нужно возвращаться!» — промелькнуло в голове, и Клавдия, резко развернувшись, начала подниматься по заснеженной тропинке к дому.

В доме царила тишина.

Сбросив промокшую одежду, Клавдия тихо поднялась на второй этаж. Дверь в спальню была приоткрыта. Два маленьких создания мирно посапывали, каждое на своем месте. Сердце сжалось от жалости к лисичке, и женщина уже сделала шаг назад, но неловко задела ногой дверь. Тихий скрип нарушил сонную тишину, и девочка-найденыш мгновенно вскочила на все четыре лапы. Шерсть вздыбилась, глаза вспыхнули диким огнем, и из горла вырвалось предостерегающее рычание.

— Тихо, тихо, это всего лишь я. Если голодна, спускайся на кухню.

Чтобы не смущать перепуганную волчицу, Клавдия спустилась вниз и поставила разогревать кашу для себя и для своей маленькой гостьи. Минут через пять у порога появилась рыжая мордочка, жадно втягивающая в себя ароматные запахи, струящиеся от чугунка на печке.

Клавдия одобрительно хмыкнула и, наполнив миску кашей, поставила ее перед лисицей. Та, принюхавшись, резко отпрянула назад.

— Что же ты! Осторожнее, каша еще горячая.

Погладив мягкую, пушистую шерстку нетерпеливой рыжухи, Клава наложила каши и себе, и села за стол.

— Не знаю, как тебя зовут, но после обеда начнем твоё лечение. Осталось только принести воды из озера.

Лисица оторвалась от еды и вопросительно посмотрела на хозяйку дома.

— Ты же помнишь, что должна время от времени превращаться в человека?

Малышка задумалась, и Клавдия чувствовала, как в голове оборотницы, словно шестеренки, крутятся мысли, усиленно пытаясь разобраться в происходящем. Затянувшееся молчание зверька начинало тревожить. «Только бы не было слишком поздно!» — пронеслось в голове у женщины, когда малышка вдруг кивнула. От этого простого кивка Клавдия облегченно выдохнула, словно сбросила с плеч тяжелый груз.

— Вот и хорошо!

* * *

Всю неделю Клавдия, не покладая рук, таскала воду из святого озера, трижды в день устраивая оборотнице купание. В голове, словно заноза, сидела неотступная мысль: девочке нужна экстренная помощь, иначе будет поздно. Первые два дня оборотница принимала человеческий облик лишь на пять минут, потом на десять, пятнадцать, и на этом зыбкий прогресс застыл. За эти короткие мгновения человеческого облика малышка не могла вспомнить ничего, кроме имени — Фелиция. Тонкая пелена забвения окутывала её прошлое, словно кто-то намеренно стирал воспоминания.

Однажды Фелиция, повинуясь детскому любопытству, увязалась за Клавдией к озеру. Резво носилась по искрящемуся снегу, пока, утомленная беготней, не прилегла на дощатый причал, ласково согретый зимним солнцем. За её игрой давно наблюдала крупная ворона. С карканьем, похожим на зловещий смех, она распахнула антрацитовые крылья и спикировала ближе. Рыжая плутовка притворилась спящей, прикрыв глаза узкими щелочками. Ворона, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, коварно приблизилась, намереваясь выдернуть несколько рыжих ворсинок из её пушистой шкурки, не подозревая, что пробуждает древний охотничий инстинкт в маленькой оборотнице.

Чёрная птица не успела совершить свою мерзость, как лисичка припечатала её лапой к шершавым доскам. Но ворона, вырвавшись из цепких когтей, оставив под ними клок чёрных перьев, взмыла в морозное небо над озером. Фелицию было не остановить. Забыв о ледяной воде под лапами, обуреваемая азартом, она ринулась за ускользающей добычей.

С оглушительным «бултых» она оказалась в озере. Вместо того чтобы плыть, лисичка отчаянно попыталась бежать по обманчиво твёрдой поверхности. В горячке погони, не понимая происходящего, она замерла, и обжигающий холод стал тянуть её на дно. Над скованной льдом гладью пронёсся отчаянный девичий крик:

— А-а-а!

Клавдия, оцепенела от ужаса, наблюдая за происходящим. Лишь когда поняла, что девочка тонет, бросилась к ней, вытащила за мокрые рыжие волосы на причал и, сорвав с себя тёплую овечью шубу, закутала в неё дрожащее тельце малышки. Фелиция, словно в лихорадке, стучала зубами от холода и страха.

Подхватив её на руки, женщина понеслась по заснеженной тропинке к дому, шепча себе под нос:

— Только бы не заболела, только бы не заболела!

Вбежав в избу, Ивановна бережно освободила девочку от мокрой шубы, насухо вытерла грубым куском ткани, заменяющим полотенце, и, укрыв теплым одеялом, вручила несчастной кружку с дымящимся травяным отваром.

Клавдия, немного успокоившись, с нежностью посмотрела на исхудавшую рыжеволосую красавицу с серыми, словно посыпанными зелёной крапинкой, глазами и тихонько рассмеялась. Та сидела смирно, но было очевидно, что мозг лихорадочно привыкал к изменениям тела, к новому состоянию — быть человеком. Фелиция с неподдельным интересом рассматривала свои руки, ноги, потом отодвинула одеяло и внимательно оглядела своё нагое тело.

— Нравится? — с улыбкой спросила Клава.

— Слишком худая! — поморщившись, констатировала она и тут же улыбнулась в ответ.

— Ничего, кости есть, мясо нарастёт! — с добродушным смехом ответила Клава. — Как я поняла, ты от испуга обернулась. Пока не превращайся в лисичку, я должна узнать, как это сделать правильно, чтобы ты снова не застряла во второй ипостаси!

— У кого узнаешь? — полюбопытствовала Фелиция, склонив голову набок, точно так же, как делала в зверином обличии, когда что-то было непонятно.

— У хранителей озера….

Клава хотела расспросить девочку о родителях, но со второго этажа донёсся плач проснувшейся дочери. Женщина, бросив взгляд на солнце в окне, поспешила наверх. Пришло время кормить малышку.

Глава 10

Огонь в камине уютно потрескивал, словно рассказывая свою собственную сказку пламени и тепла, в то время как за окном кружился хоровод крупных снежинок. Фелиция зачарованно смотрела