сидела старуха, которая качалась из стороны в сторону, беззубо шамкая молитвы.

— Даша, — я подошёл, стараясь не спугнуть их. — Докладывай.

Она обернулась и заулыбалась, но тут же спрятала улыбку. Повернулась к Вере и просипела:

— Вера рожает… давно уже! Шейка открылась, но ребёнок идёт неправильно. Я пытаюсь развернуть, но без нормального света и инструментов… — она устало провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив кровавый след. — Ганна ушла… группа разделилась… тут вообще, такое было, Стас!

— Ладно, — сказал я, опускаясь на колени рядом с ней. — Хвост мы убрали, двоих потеряли, но в ближайшее время погони не будет.

— Кого? — спросила Даша, не поворачиваясь. — Кого потеряли?

— Студента и лысого. И, к слову, мы наследили, плюс тянем за собой линию связи. Так что… нам надо уходить!

Даша посмотрела на меня с таким выражением лица, как будто я просил её саму родить, прямо сейчас.

— Стас, — прохрипела девушка. — Ты как себе это представляешь, а⁈ Ты понимаешь, что если мы выдвинемся прямо сейчас, Вера — умрёт! И ребёнок, возможно, тоже. У неё роды идут почти сутки! Она истекает кровью!

Я смотрел на корчащуюся в муках женщину. Потом перевёл взгляд на старуху. На притихших Петьку, Чука и Янку, и затем обратно на Дашу. Задумался, но… решения не было.

— Даша, — спокойно начал я. — Если мы останемся здесь, все погибнем! Немцы придут на… мельницу, — она вопросительно уставилась на меня, но я решил не пояснять, какие приключения мы пережили. — В общем, найдут тела своих, транспорт, пойдут по следу. Наткнутся на кабель, который мы тянем. Короче, нужно сваливать, прямо сейчас!

— Ты не понимаешь! — вспылила она, но тут же осеклась, стиснув зубы. — Я не могу заставить её родить по команде!

— Не можешь, — согласился я. — Поэтому, как только родится ребёнок и ты скажешь, что её можно нести, мы уходим дальше, глубже в лес! Понятно? Времени у нас почти что нет!

Даша закрыла глаза. Задумалась…

— Думаю, через час, — наконец выдохнула она. — Она уже вот-вот…

— Надеюсь, что не дольше, — ответил я.

Я поднялся и отошёл от шалаша. Подозвал Зыкова, который уже занял позицию у края островка.

— Старшина, — я подал ему бинокль. — Просматривай… ой, короче, твой сектор, это гать и тропа, откуда мы пришли. Если кто появится… стрелять на поражение. Без предупреждений.

— Ясно, — кивнул Зыков. — А ты чего?

— Я пойду к Сидорову. Нужно организовать связь. Если немцы сунутся, мы должны знать заранее.

* * *

Прошло тридцать минут с момента, когда я всё «сообщил» Даше. Я и Гена сидели в ста метрах от лагеря, на сухом участке. Меня мутило от жара, мысли ворочались тяжело, как в вате, — толку от меня сейчас было немного. А вот Сидоров монтировал трофейный телефон. Он аккуратно зачищал концы кабеля ножом. Вскоре, подключил их к клеммам аппарата.

Наконец, все подготовки завершились.

— Готово, — шепнул он. — Попробую позвонить на их узел.

— Не вздумай, — я схватил его за руку. — Они засекут щелчок на линии. Я буду слушать… Если линия «вздохнёт» или пойдут вызовы, сразу отдавай мне.

Сидоров кивнул и приложил трубку к уху. Через пять минут он прошептал и протянул трубку:

— Стас…

Я взял трубку и начал слушать. В общем, дело было — дрянь. Немцы были в панике. Пост у мельницы не отвечал на повторные запросы. Комендатура вызывала резерв. И это было херово.

— Так, ты, член бычий, с головою птичьей, — обратился к Шрайберу, который сидел под деревом, связанный. — Где ближайший резерв? Кто там?

Шрайбер не сразу понял, что я сказал. Маты на немецком звучали для него… то ли непривычно, то ли… дело было именно в словосочетании.

И всё же, после повторного вопроса, но без ругательств, он ответил:

— Б… б… ближайший опорный пункт — в деревне Красное. Там около взвода. И у них есть мотоциклетный разъезд.

— Ладно, — я передал трубку Гене. — Слушай, если что, зови. Пойду посмотрю, как там наши.

Когда я вернулся к пятачку, где были мои люди, из шалаша раздались глухие стоны Веры, прерываемые голосом Даши:

— Тужься, миленькая, тужься! Ради него тужься!

А потом раздался плач младенца. Я вздрогнул, подошёл ближе, и увидел Дашу. Она шла, пошатываясь, держа в руках свёрток. Младенец слабо шевелился, кривя личико.

— Девочка? — спросил я.

— Мальчик, — Даша опустилась на колени прямо в грязь. — Слабенький, но дышит.

— Как Вера?

— Пока без сознания. Кровотечение я остановила, но ей нужен покой…

— Покой будет в могиле, — жёстко ответил я, но тут же смягчился. — Дашенька, ты молодец! Но мы не можем оставаться. Собери всё. Заверни ребёнка потеплее. Веру уложим на носилки и уходим!

— Стас, она не выдержит пути!

— Выдержит, — я встал, преодолевая головокружение. — Чук! — крикнул я. — Неси носилки. Зыков, отбой! Снимаемся!

* * *

Временная комендатура и резервный пункт связи располагались в деревне Красное. В восьми километров от точки «Мельница». И сейчас там кипела работа…

В комнате, забитой штабными ящиками и катушками кабеля, за дубовым столом сидел фельдфебель Людвиг Краузе. Сидел и думал, что с этим днём не так⁈

Дежурный связист, ефрейтор Шольц, нервно поправил наушники и обратился к фельдфебелю:

— Господин фельдфебель, — Шольц повернулся к Краузе. — Пост «Мельница» снова не отвечает. За последние пятнадцать минут, я трижды вызывал их!

Краузе нахмурился, отложив карандаш.

— Целостность проверил?

— Да, но перед этим… — Шольц замялся.

— Что «перед этим»?

— Перед этим ефрейтор Шрайбер ответил на вызов! Сказал, что был обрыв кабеля и что они его устранили!

— Это точно был он⁈

— Да! Он назвал пароль, всё было… нормально.

Краузе медленно поднялся из-за стола.

— Так, подожди, кто такой Шрайбер?

— Связист из группы снабжения. Они тянули новую линию к мельнице. С ним была охрана, два человека, и местный возница.

— А группа Фогеля? — Краузе подошёл к карте на стене. — Фогель должен был выдвинуться на мельницу ещё два часа назад.

— Группа Фогеля на связь не выходила, господин фельдфебель.

Краузе потёр переносицу, закрыл глаза и задумался… а что, собственно говоря, могло произойти? Весь квадрат под их контролем. Беженцев из Красной армии они перебили, посты стоят, патрули — тоже. В чём же причина обрыва и пропажи группы, если это не враги?

— Итак, — он говорил медленно, растягивая слова. — Фогель пропал. Его группа не вышла на связь. Группа связистов, которая тянула линию, сначала ответила, что всё в порядке, а потом линия внезапно замолчала навсегда.

— Может, солдаты советской армии? — осторожно спросил ефрейтор.

— Вероятнее всего, просочившиеся русские солдаты. Или… — он запнулся, — разведгруппа, что ещё хуже.

После этих слов, Краузе встал из-за стола и подошёл к