в рот хоть одну ягодку. Сторонись щедрого подношения. А уж если угораздило тебя утолить жажду и голод, тогда не позволяй себе спать. Как я уже тебе сказала, не больше часа. Помни об этом.

— Почему я должен помнить? — пожал он плечами. — Разве не идем мы вместе одной дорогой?

— Одной дорогой идем, — согласилась она, и уклончиво добавила, — да только по-разному бывает. Здесь ведь и потеряться недолго. Туманы бывают и пыльные бури.

— Как же я без тебя? — вдруг испугался Матвей. И не думал никогда, что будет бояться остаться один. — Мне ведь нипочем не найти Марийку и девочек.

Агата едва заметно улыбнулась и первый раз в жизни посмотрела на него внимательным взглядом. Черен, горбонос и жилист. Не такого мужа она хотела своей дочери, но выпала эта невзрачная косточка. Однако семью любит. Все думали сбежал и бросил Марийку, а он вернулся. Да и за ней не побоялся в самую темноту отправиться. Хоть и не люб он ее душе, а больше опереться не на кого.

— Ты вот что, — сунула она руку в котомку. — Рано или поздно все равно нам придется расстаться. Лес не отступится. Время мне он дает покамест, но и оно утекает сквозь пальцы. Чую, что если не найдем до ночи, придется мне идти к Великому Разлому, а тебе дальше искать Марийку и девочек.

— Нет, — замотал он головой.

— Слушай меня дальше, — строго сказала Агата. — Мне предстоит судилище, и если не удастся оправдаться, тогда не знаю, что будет. Может, и не выпустит меня больше Лес, но пообещай мне, что ты вырвешь Янику и Миленку из его лап. Обещаешь?

— Обещаю, — не задумываясь, кивнул он.

Какое-то время они молчали. Агата, склонив голову, рылась в мешке, а Матвей тихо вздыхал, оглушенный последними новостями.

— Вот! — протянула она ему крошечные песочные часы.

Матвей растерянно захлопал глазами. Доводилось и раньше видеть в монастырях и у знакомых купцов. Но так, чтобы узреть подобную вещицу в руках у деревенской? Чудно!

— Знаешь, что это? — спросила Агата.

— Да, — облизал губы Матвей. Отчего-то снова захотелось пить.

— Если не опоздали мы с тобой, — вздохнула она, — и найдется Марийка с девочками. Возможно, еще долго придется тебе блуждать по лабиринту и придется утолить жажду. На случай, если случится такое, запомни следующее: можно спать, покамест не пробежит песок десять оборотов, опосля разбудить человека надобно. Иначе беда!

* * *

Снилось ей, что обратилась она громадным валуном и катится вниз по дороге. А рядом с ней катятся камешки поменьше, а посмотришь на них со стороны — и сразу понятно. Это они, ее доченьки — Яника и Миленка.

Так покойно у нее на душе стало. Не зря, видно, пришла она в эти места. Теперь они всегда будут вместе!

— А как же Матвей? — кольнула далекая мысль.

— Он тоже придет, — уверенно ответила Марийка. — Сейчас он занят, но скоро вернется и найдет меня.

— Как же он узнает тебя? — не унималась мысль. — Если обратилась ты серым камнем?

— Сердце подскажет, — уверенно ответила Марийка.

— Оглянись вокруг, — прошептала мысль. — Все камни похожи друг на друга, а у тебя больше нет голоса, чтобы назвать свое имя.

Марийка тревожно заворочалась и оглянулась назад. Вслед за ней катились сотни безликих серых валунов, и веяло от них бесконечной грустью. Никто не пришел за ними и не забрал с собой. И даже не присел рядом с придорожным камнем, чтобы разделить последнюю трапезу.

— Что же мне делать? — в отчаянии прошептала она.

— Проснись! — шепнул уходящий вдаль голос.

И Марийка с трудом открыла заспанные глаза.

Еще больше порозовело небо, предвещая наступающий закат. Все тело ее болело. Как же хочется спать! Может быть, пора вернуться домой? Пока она еще помнит дорогу. А что если Яники и Миленки здесь нет?

Конечно! Они уже давно вернулись и ждут ее дома. Как же она сразу не догадалась? Марийка счастливо улыбнулась и развернулась назад.

* * *

— Баюн! — позвала его Миленка. — Пошли с нами. Я тебя спрячу от бабушки, и ты будешь жить с нами.

Котенок вопросительно мурлыкнул и посмотрел на Янику.

Та неуверенно пожала плечами. Хочется ей приютить пушистого бродяжку, да страшно подумать, как будет яриться баба Агата. Она же с нее семь шкур спустит. Миленку не тронет, а ее хворостиной по всей деревне гонять будет.

Тяжело на сердце, а что делать? Но ведь и бросать нельзя котика. Как он тут один? Пропадет ведь.

— Пойдем с нами, Баюн! — кивнула Яника. — Бабушка не злая. Сначала покричит-покричит, а потом успокоится. Она Миленку любит. Мы скажем, что ты ее кот!

Баюн замурлыкал, вроде как с облегчением, и обтерся черной шерсткой о ее ногу. Девочка наклонилась и взяла его на руки.

— Пойдем, Миленка! — скомандовала она. — Сначала я его понесу, а потом ты. Скоро уже стемнеет, мы должны успеть вернуться.

Солнце клонилось к закату, и его свет больше не обжигал, а мягко скользил по лицу теплыми ладошками. Все длиннее становились тени, которые медленно ползли мимо, цепляясь за неровности дороги.

Серая каменистая полоса упрямо тянулась вперёд, не желая подарить долгожданный поворот или надежду на возвращение.

Впитывая остатки тепла, один за другим темнели камни, а воздух стал тише и плотнее. Детские шаги звучали все глуше и неувереннее, напоминая о страхе, поселившемся в юных душах. Все ближе подкрадывалась ночь, а они так и не успели найти дорогу домой.

— Долго еще? — захныкала Миленка. — Я пить хочу!

Яника сунула ей в руки теплый комочек:

— На-ко! Твоя очередь нести.

Надеялась она, что котенок отвлечет ее от усталости и жажды. Не прогадала.

Баюн замурлыкал с удвоенной силой, словно пытаясь успокоить ребенка, и Миленка восторженно склонилась над своей ношей, нежно прижимая его к груди. Она забыла, что устала и голодна. Вместо привычных жалоб до ушей девочки теперь доносилось тихое воркование. Яника довольно улыбнулась. Нашелся тот, кто поможет ей присмотреть за младшей сестрой!

* * *

Лицо Агаты постепенно темнело. Как же так? Неужто и впрямь не успеют найти девочек? Уже не раз, срывая голос, звала она каждую по имени. И Марийку звала. Но лабиринт бесконечен и коварен в своих закоулках. Лес знает, как спрятать тех, кого он так бессовестно украл.

Ведьма не чувствовала вины. Давно убедила она себя в своей правоте, и не родился еще на свете тот человек, которому удалось бы ее переубедить. Они не должны были забирать детей. Это несправедливо. Рано или поздно, она бы и сама откликнулась на зов. Неужто, так