— На его нынешнем заоблачном уровне довести дело до срыва могло лишь единовременное уничтожение более чем половины всего арсенала «Червей Духа».

А уж стоит эликсиру «Ученого древности» усвоиться до дна, как он сможет играючи пережить гибель даже полутысячи этих тварей. И пусть львиная доля вложенных в них Потусторонних характеристик канет в небытие, не вернувшись к владельцу, его ранг и статус останутся железобетонно незыблемыми. Восполнить утраченную боевую мощь он сумеет позже, по крупицам впитывая новые характеристики стези «Провидца».

Благополучно покончив с экзекуцией и окончательно придя в себя, Клейн покинул полуобвалившуюся башенную надстройку. Шагнув в непроглядный мрак снаружи, юноша ухватил за уши парочку белых кролей, прихватил горного козла и вернулся обратно.

Лишь теперь до него дошло, что таинственный мрак «Земли, покинутой богами» вовсе не так фатально опасен, как в красках расписывал малыш «Солнце» — львиная доля здешних монстров оказалась до смешного слаба.

«Нет, если рубить правду-матку, то все те сокрытые в недрах ночи угрозы, за вычетом их дурной привычки бесследно растворять людей в воздухе, и в подметки не годятся тому ублюдку по имени Амон, что сейчас отирается прямо у меня под боком…» — Клейн искоса мазнул взглядом по сидящему подле кожаного фонаря худощавому мужчине, который с мягкой улыбкой созерцал его возню. Сноровисто выудив из пор истории кипяток и прочую кухонную утварь, сыщик присел на корточки и принялся дотошно, со знанием дела свежевать туши и разделывать мясо.

Повозившись на славу, он развел жаркий костер, водрузил над ним позаимствованный из прошлого вертел и насадил на него кроличью тушку. Виртуозно орудуя кисточкой, кулинар щедро сдабривал мясо россыпью базилика, зиры и мелкой соли из своих припасов, не забывая непрерывно крутить вертел.

К этому времени те самые изысканные яства из исторической дымки, что он поглотил ранее, благополучно и бесследно испарились в его желудке из-за отсутствия духовной подпитки. И плоть, и сама душа юноши уже истошно вопили, требуя нормальной, реальной пищи.

Едва в воздухе поплыл дразнящий, густой аромат жареного мяса, Амон едва уловимо повел носом и проронил:

— И ты всерьез вознамерился это сожрать?

Не дожидаясь ответа Клейна, этот «Бог розыгрышей» вальяжно продолжил:

— Если препарировать их подлинную суть, то это дикий коктейль из плоти монстров и твоих собственных «Червей Духа». Ты и впрямь собираешься пустить это себе в желудок?

— Деформирующее проклятие ангельского эшелона, не нарвавшись на равноценный отпор или безупречный метод исцеления, наглухо не поддается снятию. А раз уж некая вещь выглядит точь-в-точь как кролик, пахнет как кролик и на вкус — вылитый кролик, значит, это и есть кролик. — Клейн, ни на секунду не отрываясь от своего кулинарного шедевра, отозвался с едкой, самоироничной усмешкой. — Ко всему прочему, дабы вырваться из твоих цепких лап, мне кровь из носу надлежит поддерживать себя в идеальной, пиковой форме. Ради этого до смешного призрачного шанса я готов пойти на любые сделки с собственной брезгливостью.

«Это и называется — стиснуть зубы и нести свой крест!» — беззвучно добавил про себя сыщик.

Параллельно юноша не мог не поразиться той самой сокрушительной мощи деформирующего проклятия из арсенала «Древней Скверны».

По сравнению с аналогичным фокусом «Молчаливого» из третьей Последовательности, этот навык был мощнее в неисчислимые мириады раз!

«Время действия этой чертовщины практически не знает границ… И ведь заурядная скотина, обратившись моей марионеткой, может играючи пускать в ход весь мой паранормальный арсенал через „Червя Духа“. А вот куклы, угодившие под каток этого проклятия, напрочь лишены такой роскоши… Такова уж природа ангельской порчи… Впрочем, если вынести за скобки лобовое столкновение равных сил, всегда остается надежда нащупать „правильный“ ключ. Абсолютно неразрешимых проклятий в природе не водится, у любого капкана есть своя зияющая брешь… Хе-хе, неужто стоит мне поцеловать эту крольчатину, как она мигом обернется Германом Воробьем?» — Клейн, виртуозно жонглируя горькой самоиронией и холодным расчетом, титаническим усилием воли выравнивал свое душевное равновесие.

Выслушав эту отповедь, щеголяющий моноклем Амон с улыбкой одобрительно кивнул:

— Превосходно.

— Воистину, именно так и выглядит подлинная решимость.

Клейн благоразумно оставил эту реплику без ответа, с головой уйдя в свое поварское ремесло.

Вскоре, виртуозно пустив в ход «Управление пламенем», он довел до хрустящей корочки и кролика, и козью ножку. Не дожидаясь, пока ароматные специи испарятся в небытие, юноша с упоением вгрызся в мясо, запивая эту роскошь ледяным сладким чаем, выуженным прямиком из пор истории. Еда буквально таяла во рту, разливаясь по телу благодатным теплом и сытостью. Этот пир позволил ему с блеском приглушить ту свинцовую тяжесть, первобытное отчаяние и гнетущую растерянность, что камнем висели на душе с самого момента «похищения».

По ходу этой трапезы память нет-нет да и подкидывала Клейну тошнотворные образы тех гротескных бестий, щедро сдабривая их леденящим фактом: «Черви Духа» — это и есть он сам. Однако сыщик титаническим усилием воли брал эти рвотные порывы в глухую узду.

Набив желудок до отвала и восстановив духовные резервы, Клейн принялся сноровисто перерабатывать остатки провизии у костра в походный сухпаек, всем своим видом демонстрируя параноидальную запасливость перед грядущим марш-броском.

Созерцая его размеренную, педантичную суету, Амон внезапно, изящным жестом поправил хрустальный монокль и, слегка изогнув губы в лукавой усмешке, закинул удочку:

— Положа руку на сердце, ты ведь банально тянешь время, отчаянно силясь растянуть путь до нашей финальной точки?

Руки Клейна на долю секунды предательски застыли в воздухе, но тут же вернулись к своему привычному ритму. Издав легкий смешок, юноша парировал:

— Истинно так, дожидаюсь подмоги.

— Рискнешь угадать, кто именно пожалует?

Амон изящно уклонился от прямого ответа, обронив с улыбкой:

— Сгораю от нетерпения.

…Клейн продолжил свою кухонную возню, покуда не наготовил сухпайков как минимум на три-четыре полноценные трапезы.

Немного поразмыслив, он, внаглую, прямо на глазах у Амона, вновь вытянул руку и сделал хватательное движение в пустоте. Юноша терпел одно фиаско за другим, но упрямо повторял попытки, отчаянно силясь выудить из истории нечто неведомое. Весь этот спектакль словно кричал немым вызовом: «А у тебя кишка не тонка умыкнуть это?»

Амон понаблюдал за этой пантомимой пару секунд, с усмешкой покачал головой и, неспешно поднявшись на ноги, направился прочь из полуразрушенной башни.

Правая рука Клейна намертво окоченела в полувоздухе. Поспешно отдернув её, юноша тяжело помассировал виски.

В его глазах плескалось искреннее, неподдельное недоумение, когда он едва слышно пробормотал себе под нос:

— И что это я, дьявол побери, только что пытался провернуть…

Так и не выудив ответ из глубин памяти, Клейн послушно вскочил на ноги.