Из моей смертной формы полилось что-то мокрое. Я застонала: центр мой сжался, требуя чужих прикосновений, горя от желания. Я была готова к…

Я выгнула спину – во мне оказался палец Дарро.

Стопы заскользили по грязи – Дарро прижал меня к дереву.

– Оу… – простонала я, когда палец его проник еще глубже.

– Руна… – язык Дарро нырнул меж моих распахнувшихся в удивлении губ.

Я поцеловала его. Втянула его язык в свой рот. Чувствовала, как распадаюсь под натиском невероятных ощущений…

Которых было слишком много.

Я вскрикнула: палец Дарро задвигался. Он вынул его, а потом вернул обратно, и меж ног моих прибавилось влаги. Я покраснела. Кровь кипела. Сердце готово было разорваться на кусочки.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Всеобъемлющего. Жаркого. Никогда не ощущала себя такой пойманной. Такой готовой к тому, чтобы ее взяли.

– Останови меня, – прорычал Дарро. – Я не выживу, если сделаю что-то… бля-я-я-я-ядь.

Я обернула пальцы вокруг его нежного на ощупь стояка, и Дарро захлебнулся словами.

Он поцеловал меня так пылко. Его бедра толкались мне в руку. Он добавил еще один палец и начал растягивать меня. Подталкивать к безумию.

Я увидела звезды.

Я сама стала одной из них.

Кожа засияла жемчужным мерцанием – белым, светлым, чистым.

Я ускорилась: задвигала рукой по его пульсирующей, обжигающей плоти.

– Блядь, Руна!

Его рука задвигалась меж моих бедер. Колени задрожали.

Я вскрикнула: тело мое совсем оголодало. Я хотела большего.

Я хотела того, что могла получить лишь от Дарро.

– Дарро…

Его губы впились в мои, опустошительно и чудовищно. Они выкрали все мои мысли, оставив на их месте лишь чистый солнечный свет.

Его пальцы двигались все сильнее и быстрее. Слишком. Слишком.

И вместе с тем недостаточно.

Во мне проснулся нетерпеливый, требовательный инстинкт. Я сжала пальцы посильнее, тоже подтолкнув Дарро к краю – за то, что он заставлял меня чувствовать. Он должен исцелить меня. Починить меня. Выжечь из моей крови это горящее желание.

– Дарро… прошу… – простонала я и раздвинула ноги шире.

Он остановился.

Пальцы его замерли.

Глаза Дарро теперь горели расплавленным серебром – ни капли темноты. Лишь лунный свет. Челюсти сжались, и на какое-то ужасное мгновение я подумала, что он уйдет.

Оставит меня у дерева, тяжело дышащую и одинокую. Под дождем.

Но потом лицо его потемнело, а в голосе затлела смерть.

– Прости.

Его губы снова накрыли мои, язык ворвался внутрь.

И я все отпустила.

Я больше не была смертной. Не была магией. Я была лишь страстью.

Я провела пальцами по его крепкой, мускулистой груди, обняла за шею. Прижалась к нему. Целовала его везде, где могла.

Дарро схватил меня за ногу и идеально отточенным движением закинул ее себе на бедро… а потом нашел нужный угол. Он поцеловал меня так крепко, вложил в этот поцелуй все гремящие, падающие частички своего сломленного духа. Прижался своим лбом к моему. И двинулся вперед.

Я закричала от удовольствия. Наконец край его возбужденной плоти чуть вошел в меня.

Дарро сжал челюсти и толкнулся вперед. Заклеймил меня.

Полыхнула вспышка неприятного ощущения, и я закричала, еле дыша. В спину впилась древесная кора – я поднялась на цыпочки, пытаясь справиться с ошеломляющей силой его притязания.

Но Дарро не остановился.

Он взял меня – что хотел сделать с того момента, как мы были созданы. Уходил глубже, глубже, еще глубже. Внутри что-то сдавило. Вспыхнуло. Меня накрыло болью.

Я вскрикнула.

Он на мгновение замер, дрожа.

Втянув ртом воздух, я перетерпела вонзившуюся в меня словно копье агонию и расслабилась. Боль сменилась удовольствием. Я приветствовала его, хотя тело мое пульсировало, боролось против проникновения.

Дарро посмотрел на меня так, словно видел меня насквозь, склонил голову и поцеловал меня.

Он целовал меня, опускаясь до самого конца. Внутрь меня. Слов не хватало.

По крайней мере, в смертном языке.

Я ответила на поцелуй. Пальцы мои запутались в его мокрых от дождя волосах. Дарро задрожал сильнее, накрыл мои щеки ладонями. Прикосновение его согрело меня. Он поймал мой язык своим ртом.

Я толкнулась вверх, всего разок – я просто должна была двигаться. Должна была научиться, что делать.

И все мышцы в моем теле сжались. Дарро тоже сжал зубы и чуть вышел из меня. Я охнула.

– Все мои силы уходят на то, чтобы не взять тебя, словно волк.

– Так возьми же меня, – прошептала я.

– Я уже это сделал, – он яростно поцеловал меня. – Я – там, где и должен быть, и…

Губы Дарро изогнулись в усмешке.

– …я никогда тебя не отдам.

Он подался вперед и заполнил меня.

Я вскрикнула.

– Я люблю тебя, – его тени уплотнились, закрывая внешний мир; Дарро снова заполнил меня. – И всегда любил.

Глаза его… не походили ни на что, что я видела прежде. Они превратились в две луны и проливали на меня свою сияющую силу.

– И всегда буду любить, – Дарро снова опустился на меня, пришпиливая к дереву. – И никто, никто меня не остановит.

Внутри все сжалось от удовольствия и боли, которые неслись теперь в моей крови.

Дар моей духовной чувствительности вырвался наружу, окутал меня тишиной и домом. Сердце будто бы взорвалось, увеличилось, вобрало в себя и сердце Дарро, связало нас в один большой сияющий шар света.

Дарро дернулся, почувствовав нашу связь.

И застонал, когда я зашептала на нашем языке:

– Я люблю тебя.

Дарро вышел из меня, но лишь для того, чтобы вернуться с новой силой, практически насадив меня на себя. Мы перешли черту, которую назвали для нас запретной.

Повернулись спинами ко всем предупреждениям и пророчествам и выбрали будущее, полное трагедий.

Себялюбиво. Неправильно. Правильно.

– Ты – все для меня, – зашептал Дарро в моей голове.

Его мужское естество проникло глубоко-глубоко внутрь, растянуло меня.

– Навсегда.

Наши взгляды встретились.

Мои солнца. Его луны.

Нечего было скрывать. Не осталось лжи, в которую можно поверить. Не осталось законов, которые стоило сломать. На нашем пути стояли узы и звери, но мы не обратили на них внимания.

Бедра Дарро подались вверх. Задвигались быстрее, глубже. Ритм изменился: с мрачной одержимости на отчаянное обладание. Он растягивал меня так, как никто и никогда не растягивал. Клеймил меня всеми возможными способами. Узнавал получше каждую мою клеточку.

Я откинула голову назад, уткнувшись затылком в дерево, – руки Дарро сжались на моих бедрах, чтобы удержать меня. Он ускорился еще немного. Наши души отрастили когти, царапали друг друга, отделяя кожу от плоти, прорезая до крови. Мы стали едины в каждом мире, не только в смертном.