имя всех богов, крылось за тем леденящим шепотом — «Повелитель Тайн»? Он обращался ко мне, или же к первозданному, истинному владыке этого сокрытого пространства?'

Мириады вопросов калейдоскопом проносились в голове Клейна, порождая целую паутину дерзких гипотез, однако нащупать кристально ясную, железобетонную истину было попросту немыслимо.

Ведомый первобытным, липким страхом перед Адамом, юноша резонно рассудил: для «Неомраченного креста» будет лучше, если его безжалостно раздробит божественный артефакт Города Серебра, перековав в чистую, не запятнанную ничем Потустороннюю характеристику.

Титаническим усилием воли обуздав вихрь мыслей и задвинув сомнения на задворки сознания, Клейн силой мысли соткал чистый лист и перо. Юноша сноровисто зафиксировал те бесценные откровения, что выудил из прямого зрительного контакта с Создателем Города Серебра:

'Последовательность 4: Неомраченный.

Основные ингредиенты: одна капля божественной крови домена «Солнца», либо три хвостовых пера взрослой Божественной солнечной птицы вкупе с одним Камнем священного сияния.

Вспомогательные материалы: 60 миллилитров крови Божественной солнечной птицы, 30 миллилитров сопутствующей эссенции Камня священного сияния, 7 капель сока мутировавшего бергамота, 10 граммов порошка сердца магмы.

Ритуал возвышения: ювелирно вычленить и отсечь от себя самые жгучие, сокровенные эмоции, расстаться с которыми невыносимо тяжело. Затем опрокинуть в себя зелье и в самом процессе усвоения вернуть эти чувства обратно в собственную душу'.

«Последовательность 3: Наставник Справедливости…»

«Последовательность 4: Черный Рыцарь…»

«Последовательность 3: Трехглавый Храмовник…»

Покончив с писаниной, Клейн вновь подхватил покрытое густой медной патиной распятие. Лицо юноши налилось свинцовой суровостью, пока он дотошно разглядывал артефакт.

А затем небрежным жестом зашвырнул этот «Неомраченный крест» прямиком в кучу оккультного хлама. Зачерпнув толику мощи таинственного измерения над серой мглой, он наглухо придавил реликвию, до смерти боясь, что в следующий его визит все заботливо вырезанные бумажные двойники начнут истово славить Солнце.

…………

Район Джовуд. Прямо перед ничем не примечательным, заурядным домом.

Колесящий на велосипеде почтальон с силой выжал тормоза, послушно застыв у самых дверей.

Сноровисто припарковав своего железного коня, он выудил из перекинутой через багажник сумки запечатанное письмо и бегло скользнул взглядом по адресу, удостоверяясь, что не сбился с пути.

«Всё верно… Письмо для мисс Сио…» — бормоча себе под нос, почтальон в два широких шага преодолел расстояние до почтового ящика. Просунув конверт в щель, он без промедлений вскочил в седло и, налегая на педали, умчался прочь.

Не прошло и десяти минут, как из прорези почтового ящика внезапно, словно живое, вырвалось непроницаемо-черное пламя.

Этот инфернальный огонь полыхал в абсолютном, пугающем безмолвии, а затем стремительно растаял, не оставив и следа.

…………

Район Императрицы. В монументальных, роскошных покоях особняка семьи Холл.

Одри, только-только выгулявшая Сьюзи в саду и переступившая порог парадного зала, тут же приметила отца. Граф Холл как раз возвращался с улицы. Небрежно стягивая цилиндр и кашне, дабы передать их на вытянутые руки камердинера, аристократ сурово свел брови на переносице, всецело поглощенный какими-то тяжелыми думами.

— Папа, стряслось что-то дурное? — с искренней, неподдельной заботой поинтересовалась Одри.

Для её чуткого взгляда это было базовое, очевидное наблюдение, и прибегать к ложной конспирации не было ни малейшей нужды.

Граф Холл, титаническим усилием воли стерев с лица тревогу, тепло улыбнулся дочери:

— Сущие пустяки, дорогая. Просто в голове не укладывается: кто бы мог подумать, что Хевен Рамбис на деле окажется сектантом из еретического культа.

— Еретиком⁈ — Одри виртуозно, с безупречной дозировкой отыграла искреннее изумление.

Девушка-то кристально ясно осознавала, что Хевен Рамбис входит в верхушку Алхимии Психологии. Вот только она решительно не брала в толк, с какой стати эта глубоко законспирированная тайна внезапно всплыла на свет божий.

Граф сурово, с тяжелым нажимом кивнул:

— Истинно так. Прямо сейчас его физиономия красуется в ориентировках всех трех великих Церквей. В каком именно культе он состоит, мне пока неведомо.

— И… легавые уже взяли его за жабры? — Одри едва уловимо повела изумрудными глазами, с мастерски изображенным любопытством закидывая удочку.

— Увы, нет. Этот мерзавец успел лечь на дно еще до того, как облава началась, — тяжело вздохнул граф Холл. — Воистину, поверить в то, что он — отбитый фанатик, попросту немыслимо. Изумительные манеры, колоссальный багаж знаний, а любые его суждения всегда били в яблочко, источая рациональность и глубокую житейскую мудрость.

«Это лишь тот вылизанный фасад, который он виртуозно подсовывал публике…» — мысленно, с легким раздражением проворчала Одри. Вскоре, повинуясь своей повседневной рутине перед ужином, она укрылась в крошечной домашней молельне. Застыв перед Священной эмблемой «Богини Вечной Ночи», аристократка благоговейно сложила руки для молитвы.

Однако с её губ сорвался глухой, едва слышный шепот:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

Едва закончив читать сакральное имя, Одри кратко и по существу доложила:

— Хевен Рамбис бесследно исчез.

— На него повесили ярлык еретика, и теперь он находится в розыске всех трех великих Церквей…

Покончив с этим донесением, аристократка уже было собралась переключить внимание и искренне вознести мольбы Богине, как вдруг перед её взором клубами начала сгущаться густая, бескрайняя серо-белая мгла.

В самом эпицентре этого тумана, вальяжно раскинувшись в кресле, восседал размытый силуэт. Взирая на нее с недосягаемых высот, он едва заметно, благосклонно кивнул:

— Я знаю.

Не успело эхо слов этой сокрытой сущности растаять в воздухе, как картина перед глазами Одри резко сменилась, явив ей фигуру человека, глубоко погруженного в молитву:

— О великий господин Шут, Церковь Ночи выудила из Кьюнаса Кольга разведданные, подтверждающие, что монарх Георг III таит в себе колоссальную тайну. Ради руин «Кровавого Императора», что сокрыты в стерливенском течении реки Тассок, он ударил по рукам с Сектой Демонессы и Алхимией Психологии. Заварив кашу с торговлей людьми и инсценировкой массовых исчезновений, именно он спровоцировал ту чудовищную трагедию Великого баклундского смога…

— Интересы Секты Демонессы на первых порах представляла «Соловей Отчаяния» Панатия, а затем бразды правления перехватила «Белая Святая» Катарина. Со стороны Алхимии Психологии выступал Хевен Рамбис…

— Молю, передайте мисс «Справедливости» предостережение. Впредь, пересекаясь с Хевеном Рамбисом, ей надлежит держать ухо востро и быть готовой в любую секунду воззвать о помощи.

«Его Величество Король…» — изумрудные глаза Одри распахнулись от шока, а в груди поднялась такая буря эмоций, что совладать с собой оказалось попросту немыслимо.

Отчасти этот чудовищный срыв объяснялся тем, что для нее, как для плоти от плоти высшей аристократии, подобная новость была сродни удару молнии. Но свою лепту вносила и та самая заколка «Ложь», что покоилась при ней, многократно, словно через лупу, раздувая любой душевный