пришлось становится непосредственными участниками сего восхитительного действа.

– И ты, – она ткнула пальцем в сторону Тёмки. – Мы тебя пригрели, воспитали, а ты как прописался, так и выписываться не хочешь!

Тёмка лишь улыбнулся и развёл руками.

– Ну, Ольга Михайловна, уважаемая, тут ещё можно поспорить, кто кого пригрел: то ли вы моего сына, то ли я вашего засерю… – ответила за него я.

Ребята из МЧС покатились со смеху и подвывая, распрощались и ушли пешком по лестнице, похрюкивая и давясь смехом на ходу.

– Развод и раздел имущества?! Гришеньку без жилья хотите оставить?! – не унималась она.

– Гришеньке сорок, как-нибудь выдюжит, – хмыкнула я. Главное, Гришеньку без жилья не оставить, а меня-то можно!

– Так, подождите! – полицейский снова встрял в спектакль, вероятно, тонко спланированный свекровью заранее. – То есть вы сидели внутри, слушали, как вашу дверь вскрывают с помощью болгарки и даже не попытались остановить процесс?

Я с каким-то садомазохистским удовольствием наблюдала, как у почти бывшей свекрови багровеют уши.

Ольга Михайловна обожала играть на толпу, она словно подпитывалась эмоциями, которые сама же и вызывала. Сейчас же она не вызывала ничего, кроме недоумения.

Глава 18

Ольга Михайловна обожала играть на толпу, она словно подпитывалась эмоциями, которые сама же и вызывала. Сейчас же она не вызывала ничего, кроме недоумения.

Ох, первые года я была для неё самым лучшим донором, потому что посмела наложить свою загребущую лапу на её единственного и неповторимого сыночку. Сколько было ночных сердечных приступов аккурат, когда мы оставляли ей Алиску с Тёмкой, чтобы провести время вдвоём и уединиться. Её будто корёжила сама мысль, что её сыночка занимается таким не богоугодным делом, как супружеский долг.

Она дёргала Григория по любому поводу: от покупки хлеба до совместной поездки ей за платьем на день рождения к какой-нибудь подружке или для свидания с очередным ухажёром. Она даже в отпуск с собой его пыталась рекрутировать, но Гришка отчего-то отказался. Минимум десять звонков в день Григорию со временем стали раздражать и самого Григория, поэтому она переключилась на меня.

Поначалу я пыталась быть хорошей невесткой и по часу в день слушала её излияния, сплетни и порой упрёки, что про неё все забыли, а потом и вовсе перестала брать трубку, потому что элементарно некогда. После меня она переключилась на Алиску, но у неё разговор был короткий. Алискина крайняя избалованность имела один весомый плюс – она свято чтила свою личное пространство, и навязчивую бабулю туда ни на полшага не впускала.

Бабуля, затаив обиду, обрушила волну своего внимания на ухажёров, подружек и соседок, и там она наращивала свой актёрский потенциал. А как только я покинула квартиру, Ольга Михайловна сразу же произвела «захват власти».

Я прошла в квартиру, достала со шкафа чемодан и пакеты из пакета с пакетами.

– Без Гришеньки ты ничего не будешь трогать! – возопила она, оттеснив сотрудника полиции, который всё ещё наблюдал за действом.

– Так вы ж за него! Вы ж сюда для того и пришли, чтобы за него всё решать. Действуйте, – невозмутимо пожала плечами я. – Я лишнего не возьму только своё.

Свекобра было встала между мной и шкафом, но Тёмка снова выкатил ей пару статей о препятствии использования личного имущества и мелком хулиганстве, на что полицейские молча покивали головами. Ольге Михайловне пришлось, скрепя вставные зубы, отойти.

Первым делом в чемодан пошли документы. Там отыскались бумажки, где было указано, что я продала квартиру и вложила средства от ее продажи в покупку этой трёшки. Следом полетели одежда, полотенца, постельное бельё, посуда, вилки-ложки, содержимое морозилки и холодилки. Увлажнитель воздуха мой, мой телевизор, купленные на мои деньги чайник, мультиварка и посудомойка, естественно, с чеками от покупок с моей карты, тоже потихоньку двинулись к выходу моими силами и силами сына.

– Закажу-ка я «ГАЗель» с грузчиками.

Тёмка ненадолго отошёл в коридор, а Ольга Михайловна, пользуясь временным отсутствием у меня физической и юридической защиты, бросилась пересчитывать столовые приборы.

– Набор ножей где? Который я вам на свадьбу дарила?! Они из дамасской стали!

– Ах да, помню, вы дарили, чтоб мы «на ножах были», – усмехнулась я. – Вон на той полке, не переживайте. Не нужны они мне. Кстати, качество – палёный Китай. Дамасская сталь там рядом не лежала.

Ольга Михайловна побагровела от злости и с утроенным рвением полезла в ящики с кастрюлями.

– Так, тут три сковородки. Нам две, тебе одну, забирай.

Выставила на стол самую старую, ещё мою, которую я со старой квартиры привозила.

– А почему это мне одну, а вам две? – я уже откровенно смеялась над ней, над той серьёзностью, с которой она пыталась делить «имущество», состоящее из кухонной утвари, будто это она со мной разводилась, а не Григорий.

– Потому что ты теперь одна, а нас трое! Я вообще свою квартиру сдам, а тут жить буду. Наконец-то, у Гриши нормальная хозяйка будет!

Я уж было подумала, что она про Юту, но вряд ли эта юная бедолажка пройдёт баб Олин фейсконтроль.

Ох, жаль, что на матерях не женятся, правда, Ольга Михайловна?

Хотя, как пишут в журнале, психологический инцест тут налицо. В сотый раз понимаю бывшую Гришкину жену, которая умотала от них аж на другой континент. Не понимаю только, почему дочь оставила с этими недалёкими. Могла бы и забрать, может, девчонка не настолько оторванная от реальности выросла бы.

– В смысле?! – В кухню вошла Алиска. Только вспомни, как говорится. – Ты с нами жить не будешь, бабуля!

– Что здесь происходит вообще?! – следом появился Григорий.

Глава 19

Ну наконец-то, вся семейка Меньщиковых в сборе! Я б на месте Алиски тоже бы кричала «Караул» от перспективы жить с баб Олей на одной территории. Ну, а с другой стороны, может, научит любимую внучечку мыть за собой посуду и ёршиком свои недоразумения подтирать в унитазе.

– Я не смогла попасть в квартиру, вот пришлось вызывать МЧС. – Голос мой звучал на удивление спокойно, хотя внутри все кипело от абсурдности ситуации.

– В смысле? – Григорий, как и Алиска, выглядел абсолютно потерянным, не понимая смысла происходящего, как, собственно, и все мы. Ну, не обессудьте, таков был сценарий вашей матушки-бабушки, сценарий, написанный, очевидно, в приступе старческого маразма.

– Ах ты не в курсе? Твоя матушка сменила замки.

Ольга Михайловна буквально лучилась самодовольством, ее губы расплылись в тонкой, ехидной улыбке. Она стояла посреди гостиной, словно королева на руинах, окидывая взглядом полупустые полки и зияющие пустотой простенки.

– Мама! Зачем… – Григорий