Губы Даница медленно, дюйм за дюймом растянулись в торжествующей ухмылке. Устремив на собеседника нарочито высокомерный, покровительственный взор, он бросил:

— Исчерпывающий перечень вспомогательных материалов вкупе с ритуалом возвышения для «Рыцаря Железа и Крови».

Андерсон не проронил ни звука. Погрузившись в глухое, звенящее молчание, он немигающим взглядом сверлил Даница добрый десяток секунд.

А затем, словно всё это время сгорал от дикого нетерпения и лишь ждал отмашки, он небрежным, резким движением отшвырнул фолиант. Пружинисто вскочив на ноги, искатель сокровищ расплылся в ослепительной, бьющей через край улыбке:

— Когда снимаемся с якоря?

…………

Баклунд, Восточный район. В недрах снятой внаем двухкомнатной клетушки с наглухо задернутыми портьерами.

Облаченная в глухое черное платье Трисси сноровисто упаковала последние пожитки, изготовившись сорваться с места и залечь на дно в новой норе.

Её слегка округлое, кукольное личико заметно осунулось. Теперь в ее чарующей, сладкой внешности сквозила какая-то необъяснимая, хрустальная утонченность. И пускай она барахталась в самом сердце смрадных, утопающих в грязи трущоб Восточного района, казалось, к ней не способна пристать ни единая пылинка этого мира.

Трисси не стала сразу же хвататься за свой потертый черный саквояж. Цепким взором окинув убогое жилище, она приблизилась к письменному столу. Развернув чистый лист и подхватив перьевую ручку, Ведьма принялась выводить:

'Мистер Герман Воробей, мне наконец-то удалось выпотрошить из того самого начальника дворцовой стражи нужные откровения: его подлинным кукловодом и владыкой является монарх Георг III.

'Ты, будучи человеком неглупым, должен кристально ясно осознавать весь тот чудовищный вес, что кроется за этой фразой.

'Моя следующая мишень — докопаться до истины и вырвать с корнем планы этого венценосного ублюдка. Ради этого я твердо вознамерилась пойти войной на «Белую Святую» Катарину из Секты Демонессы. Эта стерва стопроцентно владеет всеми сокровенными тайнами.

'Она восседает на третьей Последовательности, носит титул «Нестареющей Демонессы». Стереть ее в порошок или загнать в капкан — задача, граничащая с чистым самоубийством.

'Положа руку на сердце, я вынуждена признать: моих собственных силенок для такой схватки катастрофически не хватит. Если этот куш разожжет твой интерес, и в тебе достаточно стали, мы можем ударить по рукам и скооперироваться.

'Ты прекрасно знаешь, по каким каналам навести со мной мосты.

«Трисси».

Отложив перо, Трисси аккуратно сложила послание вдвое и немедленно приступила к обустройству алтаря, дабы призвать личного гонца Германа Воробья.

Причина, по которой она так долго тянула с отправкой письма этому безумному авантюристу, скрывалась в параноидальном страхе: Ведьма до смерти боялась, что он, нащупав через посланницу её координаты, мигом телепортируется сюда в компании головорезов и нанесет сокрушительный удар. Именно поэтому она решилась черкнуть весточку лишь за секунду до того, как навсегда исчезнуть из этой норы.

— И пускай Трисси ни сном ни духом не ведала о подлинных мотивах Германа Воробья, совершенно не понимая, всадит ли он ей нож в спину при встрече, въевшаяся в подкорку бдительность заставила её выстроить железобетонную, самую надежную линию обороны.

«Скормлю письмо гонцу и пулей рвану отсюда прочь. А уж потом буду терпеливо дожидаться, пока он сам выйдет на связь. Вплоть до самого начала операции ни в коем случае не стану светить перед ним лицом… Одному богу известно, какая хтоническая сила маячит за его спиной. Моя задача — лишь виртуозно манипулировать им, использовать как таран, но слепо доверять — ни за какие коврижки… Мороки, конечно, не оберешься, зато шкура будет цела…» — под эти лихорадочные расчеты Трисси сноровисто завершила приготовления. Отступив на пару шагов от мерцающего пламени свечи, она нараспев зачеканила на древнем гермесе:

— Я!

— Именем своим я взываю:

— К духу, скитающемуся во лжи, к дружелюбному созданию, поддающемуся призыву, к курьеру, принадлежащему исключительно Герману Воробью.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как пламя свечи стремительно раздулось, налившись неестественной, мертвенной бледностью.

Следом прямо из огня вышагнул человеческий силуэт. Облаченная в мрачное, вычурное черное платье фигура небрежно удерживала в руке четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы.

Все восемь рубиновых глаз на этих отрубленных головах синхронно, словно по команде, повернулись, впившись немигающим, пронзительным взором прямо в стоящую напротив Трисси.

Зрачки Трисси мгновенно расширились от леденящего шока. Казалось, Ведьма воочию узрела нечто поистине запредельное, источающее первобытный, неописуемый ужас.

Глава 1044

В водовороте событий

Баклунд, район Святого Георгия. В недрах заваленной хламом кладовки одной из фабрик.

Покрытое глубокими трещинами зеркало внезапно полыхнуло, и его гладь налилась непроницаемым мраком, словно распахнув врата в совершенно иное измерение.

Внезапно из-под зеркальной глади, словно прорываясь сквозь толщу воды, вынырнула белоснежная рука.

Вслед за ней из зазеркалья вышагнул человеческий силуэт. То была не кто иная, как Ведьма Трисси, облаченная в мрачное черное платье, чья красота источала чарующую, сладкую утонченность.

Ее лицо, напрочь лишенное привычного румянца, казалось вопиюще, мертвенно-бледным, а лоб густо усеяла испарина.

Хрясь! Зажатый в руке Ведьмы чемодан с грохотом рухнул на пол, а в ее глазах открыто, неконтролируемо плескался первобытный ужас.

С искаженным от потрясения лицом она едва слышно пробормотала себе под нос:

«Его гонец… это самый настоящий ангел…»

В это мгновение Трисси физически ощутила, как по спине пробежал леденящий холодок, словно ее обдало могильным сквозняком.

Она и в страшном сне не могла вообразить, что банальный призыв почтальона таит в себе столь фатальную угрозу. Хвала небесам, та жуткая женщина, небрежно удерживающая четыре отрубленные головы, лишь смерила ее безмолвным взглядом и, так ничего и не предприняв, благополучно забрала письмо и убралась восвояси.

…………

Северный район, улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. В особняке Дуэйна Дантеса.

— От кого весточка? — с легкой долей предвкушения поинтересовался Клейн, принимая послание из рук госпожи посланницы.

Четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— От… — Грязного… — И темного… — Сосуда…

«Что еще за прозвище…» — Клейн на долю секунды опешил, решительно не беря в толк, кого именно припечатала жуткая вестница.

Его мысли лихорадочно завертелись, молниеносно перебирая в памяти всех, кто владел алгоритмом призыва его курьера, безжалостно отсеивая кандидатов одного за другим.

Спустя жалкие пару секунд юноша нащупал кристально ясную догадку:

Трисси!

Насколько было известно Клейну, эта Ведьма, сменившая имя на Трисси Чик, с высочайшей долей вероятности являлась одним из тех самых медиумов, подготовленных для пробуждения или нисхождения самой «Изначальной».

А при таком раскладе ярлык «сосуд» бил точно в яблочко.

Любому, кто мало-мальски глубоко погружался в изнанку мистического мира, было доподлинно