Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Аська отобрала у него куртку, сама вытащила пачку. Куртку бросила в угол, на стопку старых газет.
В чайнике тихо запела вода.
— Так что стряслось-то? — спросила Аська.
Сигизмунд вздохнул. Никак не мог заставить себя выговорить.
— Она… в общем, она пропала.
— Ушла от тебя, что ли? Поссорились?
— Да нет. Иначе… Говорю тебе: пропала. Пошли гулять… Собрались проехаться… Я в гараж пошел машину заводить, она во дворе ждала. И пропала.
— Погоди… Как — пропала? — Аська выпустила изо рта дым, скривилась. — Ну и дрянь же ты куришь, Морж. А куда пропала-то? Ушла, что ли?
— Нет. Пропала.
— Сквозь землю, что ли, провалилась? Да вы поссорились?
— Я не знаю…
Чайник закипел. Аська еще раз, прищурившись, пристально поглядела на Сигизмунда. Налила ему в треснувшую чашку жидкого чая.
— Ты что, потрошить ее возил?
— Нет.
— А она точно беременная?
— Точно.
— Что ты слова цедишь? Если беременная, то никуда не денется. Вернется к тебе.
— Не вернется, — сказал Сигизмунд. В историю исчезновения Лантхильды он не хотел посвящать даже Аську. Что-то удерживало. Он знал только, что ему нестерпимо плохо.
— Ладно, Морж, колись. Откуда она у тебя взялась-то?
— Откуда… В гараже нашел. В гараж ко мне она влезла. Я сперва думал: воровка… Потом, вроде, гляжу — обторчанная. Одета не по сезону. От холода туда залезла, что ли… И по-русски не говорит.
— А ты, конечно, обвально в нее влюбился, — заметила Аська. — Романтик ты, Морж. Алые паруса.
— Ты не лучше, — огрызнулся Сигизмунд.
— Я актриса, мне положено, — рассудительно сказала Аська. — Я фактуру чувствовать должна.
— Замуж тебе надо, Анастасия, — сказал Сигизмунд. — Остепениться пора. Уже не девочка.
— А я замужем, — беспечно отозвалась Аська.
Сигизмунд знал Аську давно, но об этой пикантной подробности слышал впервые. Изумился, забыв на миг даже свое горе.
— Вот те на! А почему я ничего не знал?
— А к слову не приходилось…
В последний раз достоверная информация о благоверном супруге доходила до Аськи три года назад. Якобы завис аськин муженек на каком-то московском флэту и, как доносили информированные источники, сторчался вконец. Застыл навек в позе «разящего богомола» и только тихо сочился «кислотой».
— А почему ты тогда не разведешься? — спросил Сигизмунд. И сразу понял, что глупость сморозил.
— Где же я его теперь добуду? Может, он уж и кони двинул давно…
— Что же, ты так и будешь жить «соломенной вдовой»?
— А насрать, — отозвалась Аська. — У меня приятель есть левый, надо будет — шлепнет мне штамп о разводе… Только на фига?
— А ты правда со сцены упала? — вернулся к прежней теме Сигизмунд, разглядывая ее подбитый глаз.
— Да, только уже после спектакля…
— Как тебя угораздило?
— Обыкновенно… Шла — оступилась. Чуть руку не сломала. А что тебя не было? Я ждала.
— В ПИБе проторчал, — коряво соврал Сигизмунд. — С бумагами. Народу-то на премьере много было?
— Да нет. Человек пятнадцать. Двое случайных, с улицы, а остальные — родственники да знакомые… А зря. Спектакль был — зашибись! Реж в последний момент живую чайку выпустил, уже к самому финалу — представляешь? Она метаться начала. Она и сейчас там летает. Мы ее вечером поймать не смогли. Спозаранку ловить пойдут двое наших. В этом помещении днем другие репетируют. Выпустят еще…
— Спит она, а не летает. Чайки днем летают.
— Ты думаешь? — спросила Аська. — Слушай, а где ты свою девочку искать будешь? Давай завтра вместе искать пойдем.
— Я уже звонил.
— Куда ты звонил?
— В справку о несчастных случаях.
— Ну и?..
— Там ее нет.
— Куда она могла пойти?
— Пойти ей здесь, собственно, некуда…
— Ну, с кем она тусовалась?
— Со мной…
— Что — и все?
— Да… Я же тебе говорю — она по-русски ни бум-бум…
— Делов-то — по-русски ни бум-бум… Когда это мешало…
Аська задымила второй сигаретой. Сигизмунд сидел молча, слушая, как в ушах нарастает звон. Сквозь этот звон прорвался аськин голос:
— Слушай, иди спать. Глядеть на тебя тошно… Или давай водку пить. Сходишь за водкой?
Сигизмунд встал, пошатываясь, направился в комнату.
— Ну и хрен с тобой, — сказала Аська у него за спиной.
Войдя, Сигизмунд сразу налетел в темноте на что-то острое. Больно ударился голенью. Зашипел.
Откуда-то снизу капризно сказали:
— Поосторожней можно?
Раскладушка.
Следом за Сигизмундом в комнате появилась Аська.
— Ты что это, Морж, а? Ты, Морж, смотри, к сестрице моей не прибадывайся… Ишь, наладился…
Глаза постепенно привыкали к темноте. Сигизмунд разглядел раскладушку. На раскладушке кто-то спал.
— Извините, — сказал Сигизмунд. Обошел раскладушку, направился к шкафу, перегораживающему комнату. За шкафом смутно белела разоренная аськина постель. Видать, долго сражалась Аська с одеялом прежде чем выбраться ко входной двери, когда он позвонил.
Стащил с себя штаны, свитер, рухнул на подушку. Рядом юркнула Аська, холодная, как лягушка.
Сигизмунд почти мгновенно провалился в сон.
* * *
Поначалу погружение в небытие было блаженным. Но затем вновь начала пробиваться в сознание тревога. Сигизмунд увидел вдруг, что он у себя во дворе, на ступеньках крыльца. Вошел в подъезд. Проверил, нет ли почты. Поднялся по лестнице, на ходу вынимая из кармана ключи. Выронил вместе с ключами перчатку.
Одолев предпоследний пролет, увидел, что на подоконнике, уныло глядя на запертую дверь его квартиры, сидит Лантхильда. Заслышав его шаги, она обернулась. Изнемогая от тревоги, он метнулся к ней — и…
* * *
Сон не сразу отпустил его — таким пугающе явственным было видение. Рядом, выставив острый локоть, дрыхла Аська. За шкафом переговаривались несколько голосов.
Сигизмунд полежал неподвижно — осваивался. Нужно было вставать и идти. Тревога настоятельно гнала его прочь.
И вместе с тревогой нарастало раздражение. Сестрица эта некстати, люди какие-то посторонние… Сигизмунд представил себе, как сейчас вынырнет из-за шкафа. У него и в лучшие времена наблюдалась некоторая одутловатость лица. Сейчас же и вовсе — помятый, небритый… Ночевал за шкафом. Незадачливый хахаль.