Глеб сидел неподвижно. Осознавал грядущую катастрофу.

А Ефрем вдруг нахмурился, посопел.

— Слышь! — сказал он, извлекая из кармана потрёпанного халатишки тот самый сотик. — На, забери… И больше так не делай…

Портнягин, конечно, был потрясён грозными новостями, и всё же при виде улики смутился. Одно из двух: либо прикормленный барабашка Шутик не сумел скользнуть под койку незаметно, либо сам отдал добычу Ефрему, двурушник четверорукий.

* * *

Замедленным шагом выйдя на площадь имени Жертв инквизиции и постояв в раздумье перед памятником известной колдунье Жанне д’Арк, Глеб направился к стеклянному кубику кафе. Народу там было немного. Устроился за угловым столиком, заказал по привычке «кровавую Мэри».

Было о чём поразмыслить. Если Ефрем не врал, несколько месяцев можно смело вычеркивать из жизни… Впрочем, с этим торопиться не стоит. За прошедшее время Портнягин научился главному — грызть гранит науки. Хотя бы и колдовской.

Пусть даже астральный катаклизм уравняет всех со всеми, у Глеба имеется фора. В конце концов довелось ему и не такую конкуренцию пережить — полтора года отбыл в местах не столь отдалённых. Теперь его так просто с ног не сшибёшь.

— Вот ты где! — послышался рядом знакомый голос, и возле столика возник всё тот же Игнат Фастунов.

— Ну ты что ж творишь? — с укоризной проговорил он.

— А что я творю?

— Зачем Ефрема Поликарповича напоил?

— Можно подумать, я в него насильно вливал!

— Насильно, не насильно… — Игнат сходил к стойке, где тоже взял себе «кровавую Мэри». Подсел, уставился в стопку и усилием воли взболтнул двухслойный коктейль. — Про торнадо знаешь уже?

— Знаю.

— Запись прослушал?

— Да нет. Ефрем рассказал…

— Значит, так… — таинственно понизив голос, начал юный чернокнижник. — Как Поликарпыч в себя придёт, пусть пишет заявление. И ты тоже пиши…

— Какое ещё заявление?

— На вступление в Лигу Колдунов.

— А по-человечески объяснить?

— Сейчас… — пообещал Игнат. Сосредоточился и приступил: — Старшие наши товарищи ещё одну сходку учинили — уже без Поликарпыча… твоими стараниями. Решили учредить Лигу…

— Зачем?

— А ты сам прикинь! Остановить торнадо мы не можем. То ли накроет он нас, то ли нет, а подстраховаться надо… А у Платона в Думе друганов полно! Уже сейчас готовят законопроект: колдовать только по лицензии. Понял, в чём суть? Прошёл торнадо, в астрале чехарда, каждый кролик — агроном…

— Кролик? — не понял Портнягин.

— Ну, в смысле — каждый лох ломанулся в чародейство…

— И попал под штрафы?

— Да умница! — восхитился Игнат. — Короче, приводи Поликарпыча в чувство — и пишите, пишите, пишите…

— А не пошлёт меня Ефрем куда подальше? — усомнился Глеб. — Он ведь администрацию терпеть не может…

— Ну ты уж постарайся… убеди как-нибудь…

* * *

Старый колдун Ефрем Нехорошев был и впрямь крепко озадачен.

— На кой нам это надо? — с искренним недоумением спросил он.

— Тебе что, подписать трудно?

— Подписать не трудно. Но ты объясни, на кой!

Пришлось объяснить.

Маститый чародей сначала не поверил услышанному, потом уставил на питомца жёлтые охальные глазёнки — и вдруг захихикал. А там и вовсе расхохотался. До слёз, до изнеможения.

— Ну ладно, с тобой всё ясно… — пристанывал он, отмахиваясь от ученика морщинистой изжелта-розовой лапкой. — Но Платошка-то, Платошка… Умный же вроде мужик!..

Портнягин стоял перед ним с черновиком заявления, не в силах уразуметь, что могло до такой степени рассмешить наставника.

Наконец силы старикана иссякли. Умолк, перевёл дух.

— Гермес чему учил? — с ехидцей спросил он. — Что наверху — то и внизу. А вы, значит, голуби решили, будто один только астрал взбаламутится? Нет, мил человек! Сперва астрал, потом ментал… Вся наша жизнь-жестянка вразнос пойдёт! Дума… Какая Дума? Там от Думы и таблички не останется… В первый раз, что ли?

— А что, и раньше такое было?

— А как же! Возьми хоть прошлый век. В 1905-м смерч по Москве прошёл… в 1917-м — по Питеру… двойной… В 1991-м ещё один… смерчишко… Ладно. Давай своё заявление, подпишу для смеху…

Волгоград

Июнь 2026