машины, натягивая штаны для йоги, которые, кажется, вечно врезаются в щель между ягодицами.

Затем я изгибаю своё тело, чтобы забраться на заднее сиденье и отстегнуть Тедди от его ремней, и он награждает меня беззубой улыбкой.

Недавно он потерял свой первый молочный зуб, следом за ним второй, а потом ещё два.

Он был безумно рад, после того как с завистью смотрел на всех остальных детей в своём классе, которые уже потеряли зубы, но я оплакивала потерю первого как очередной признак того, что мой драгоценный маленький мальчик растёт.

Тедди хватает свой рюкзак с Губкой Бобом, который, я уверена, весит столько же, сколько и он, если не больше.

Мы направляемся к входной двери нашего дома, и Тедди наклоняется назад, пытаясь удержать вес своего рюкзака.

Когда я кладу руку на дверную ручку, она не поворачивается, и я шепчу ругательство себе под нос.

— Ты сказала плохое слово, мамочка! — объявляет Тедди, одновременно потрясённый и взволнованный.

— Извини, — быстро говорю я. — Я не хотела.

— Что случилось? — требовательно спрашивает он.

— Дверь заперта.

— Почему?

Я роюсь в своей сумочке в поисках ключей.

Учитывая, что я всегда захожу через гараж, где дверь никогда не заперта, я редко их использую.

Но я почти уверена, что они где — то здесь.

— Я не знаю.

— Что ты теперь делаешь?

Я поднимаю взгляд от своей сумочки и дарю Тедди улыбку, которая, надеюсь, выглядит терпеливой.

Иногда мне кажется, что мой сын ожидает непрерывных комментариев ко всему, что я делаю, и по большей части я стараюсь его этими комментариями обеспечить.

Учительница Тедди в детском саду сказала мне, что у него лучший словарный запас в классе, и я думаю, это потому, что я постоянно с ним разговариваю.

— Я ищу свои ключи от дома.

— Они в твоей сумочке?

— Да.

— Ты уверена?

— Да!

О боже, где же они?

Я отодвигаю в сторону маленькую бутылочку с водой и то, что на ощупь напоминает гигантский камень, который Тедди подобрал в парке на прошлой неделе и попросил меня сохранить, потому что он показался ему «клёвым».

И затем, слава богу, мои пальцы смыкаются вокруг моей связки ключей.

Я победно вытаскиваю её.

— Та — да!

Тедди послушно хлопает.

Что бы ни случилось с гаражной дверью, мы разберёмся с этим позже.

Как всегда, парковка у школы карате была неконтролируемой, потому что она находится в торговом центре, который делят ещё около десятка других магазинов.

Я кружила по стоянке несколько минут, прежде чем найти место, как раз в тот момент, когда тучи, висевшие всю вторую половину дня, разверзлись ливнем.

Больше часа спустя мои волосы всё ещё влажные, а туфли хлюпают при каждом шаге.

Я хочу только одного: тихого вечера с моей семьёй.

Я вставляю ключ в замок, но замок не поворачивается.

Это… странно.

Когда я убеждаюсь, что этот ключ не работает, я вытаскиваю его.

Я осматриваю связку ключей, на которой всего два ключа.

Один — это ключ от дома, а другой — ключ от моей старой врачебной практики, от которой я отказалась, когда решила стать домохозяйкой ради Тедди.

Ни о чём не жалею, но я сохранила запасной ключ из ностальгических соображений.

В любом случае, это определённо не ключ от моего дома.

Хотя я пробую его, на всякий случай.

Нет.

У меня два ключа, и ни один из них не открывает дверь в дом.

И тут я замечаю кое — что ещё.

Замок на двери более блестящий, чем я его помню.

Выглядит он, по сути, как новенький.

Но насколько я знаю, мы не меняли этот замок много лет.

С тех самых пор, как я здесь живу.

Это мой второй намёк на то, что что — то не так.

— Что не так с ключом, мамочка? — спрашивает Тедди.

— Я не знаю.

— Когда ты вставляешь ключ в замок, его надо повернуть, — говорит он мне, не помогая.

— Да, я знаю, Тедди.

— Ты повернула его?

— Да.

— Может, повернуть ещё раз?

Мой висок начинает пульсировать, и я устала пытаться разгадать тайну, почему мой ключ больше не открывает замок.

Вместо этого я звоню в дверной звонок.

Когда никто не приходит сразу, я стучу в дверь кулаком.

Затем я стучу сильнее.

— Почему ты пинаешь дверь, мамочка? — спрашивает Тедди.

— Просто убеждаюсь, что папа нас слышит.

К счастью, несколько секунд спустя шаги за дверью становятся громче.

Замок поворачивается, и мой муж стоит передо мной в своей рубашке, расстёгнутой у ворота, без галстука.

Джереми исполнилось сорок около шести месяцев назад, и он выглядит лучше, чем когда — либо.

Он заботится о себе, он в некотором роде гуру упражнений, который просыпается на час раньше, чтобы ходить в спортзал по вторникам и четвергам, а в остальные будни он бегает в парке.

Песочно — русые волосы на его голове не обнаруживают признаков облысения, только несколько седых прядей на висках, его тёмно — карие глаза такие же пронзительные, как в день, когда я встретила его, и его старательное использование зубной нити, должно быть, окупилось, потому что его зубы белые и идеальные.

Когда он улыбается, вокруг его глаз появляются морщинки, что я нахожу невероятно сексуальным.

Большинство моих подруг, кажется, едва терпят своих мужей.

Одна из них сказала, что ей в итоге пришлось записаться на приём к специалисту, потому что она так часто использовала головные боли как оправдание, чтобы отказаться от секса с мужем.

Но у меня нет такой проблемы.

Даже после многих лет брака я всё ещё