и очень доброй её было не назвать. После смерти бабушки, тётя оформила на себя опекунство над сиротой и продала дом в деревне. Часть денег положила на счёт, который оформила на племянницу, часть в общий бюджет — на жизнь. Авигея очень жалела о доме. Ей он был родным, она в нём выросла. Но тётя Шура сказала, что ездить в деревню далеко, а у неё нет ни времени, ни здоровья, чтобы поддерживать дом в жилом состоянии. Поэтому, не особо советуясь с племянницей, она быстро нашла покупателя и дом продали...

Девочка скучала не только по дому, но и по родной деревне. Скучала по подругам, школе и, конечно, по бабушке, которая её вырастила. Она была доброй, спокойной и внимательной. Если бы она была сейчас рядом, то наверняка заметила бы, что её любимая внучка расстроена, редко улыбается, всегда задумчивая. И вообще, ей нравилось в деревне. Она всегда легко вставала рано утром, умывалась холодной водой, потом кормила живность: кур, уток, собаку Барсика и двух котов — Кокоса и Веника. Все они уже не спали и с нетерпением ждали утреннего ритуала кормёжки. Потом Авигея шла в сельскую школу. Там ей было интересно, комфортно и у неё были друзья. Деревенские дети никогда не обзывались, не устраивали травлю друг друга. В школе они были заняты учёбой, а дома у каждого была другая работа — помогать родителям. Летом все вместе, дружной компанией, ходили в лес, потом на речку.

В деревне был Интернет и, разумеется, мобильные телефоны. Этот современный атрибут имел каждый житель. У Авигеи тоже был телефон, и небольшой ноутбук, который ей подарил сосед дядя Гриша. Их старший сын, Вовка, давно жил и работал в городе. Парень купил себе новый компьютер — дорогой, мощный, а старый, но в хорошем состоянии, ноут, отдал родителям. Но сосед решил, что девочке это чудо техники нужнее. Так, там жили многие: не богато, без излишеств, но дружно, счастливо, поддерживая и помогая друг другу. Авигея думала, что так будет всегда, пока бабушка не заболела и не слегла, а потом и вовсе умерла — тихо, во сне...

В городе ей сразу не понравилось. Шумно, многолюдно, воздух тяжёлый. Все торопятся, бегут, машины мчатся. Из птиц — только вороны да голуби. И тех на пальцах можно посчитать.

Девочка сидела вечером в своей комнате в квартире, делала уроки и думала о том, как сильно она не хочет идти в школу. Авигея искренне не понимала, за что одноклассники поступают с ней так. Их издевательства всё чаще заканчивались её слезами. Но не в школе, нет, перед ними никогда не плакала и даже вида не подавала, что расстроена. Она терпеливо ждала, когда закончатся уроки и быстро уходила домой.

До выпускного оставалось всего две недели и теперь приходилось задерживаться после всех уроков и репетировать вальс. Она, разумеется, посещала иногда дискотеку в своей деревне. Танцевали там, кто как умеет, но вальс не танцевал никто. Авигея испытывала ужасную скованность, неловкость и неуверенность. Одноклассники снова подшучивали над её неуклюжими движениями, как у деревянной куклы. Её партнёр, такой же изгой, как и она, из-за лишнего веса тоже двигался тяжело, грузно и постоянно наступал девочке на ноги. В общем, они были просто центром насмешек, подколок и анекдотов.

— Всем внимание! Сегодня будет прямая трансляция под названием: «Я не танцую», с участием звёзд танцпола — Потапенко Максима и Суваловой Афигеи!

Потом дружный смех под шутовские аплодисменты. Максим злился, но ничего не говорил. Он понимал, что комично выглядит, поэтому тоже терпел — смиренно и молча. Но Авигея чувствовала, что её терпение уже больше не помещается внутри неё. Всё сложнее ей давалось молчание и видимое спокойствие. В ней росли новые, до этого не известные ей чувства и эмоции, которые грозились вырваться наружу и отчаянно искали выход. В последнее время эти ощущения даже пугали её.

В их классе были две очень красивые девочки — сёстры-близнецы: Аглая и Вероника. Они были похожи, словно две копии. Тонкие, нежные, голубоглазые блондинки. В основном девчонки носили разную одежду, потому что их просили об этом учителя, чтобы не путать. Но иногда они всё-таки приходили в одинаковых костюмах или платьях, с одинаковыми причёсками и устраивали маленький «Ералаш». Эти экзотические куклы напоминали Авигее диковинные луговые цветы, только… опасные, ядовитые.

Сестрички наравне с остальными щедро одаривали Авигею разными обидными словами. Но однажды, одна из них, кто именно — непонятно, из-за их поразительного сходства, подошла, села рядом и очень серьёзно произнесла:

— Авигея, ты очень красивая. Знаешь об этом? У тебя шикарные волосы и необыкновенного редкого цвета глаза.

При этом она абсолютно спокойно смотрела на неё без насмешек и скрытого смысла. Авигея на миг растерялась и не сразу нашлась, что ответить. Она посмотрела на эту сестричку, как она потом вспоминала, и просто сказала:

— Спасибо. Но… мне всё равно. Ты красивее.

— Да, я знаю, что красивая, — ответила девушка. — Но ты зря прячешь глаза за длинной челкой и заплетаешь косу, тебе стоит сменить имидж. И ещё — прекращай молчать: хоть раз пошли всех матом. Я серьёзно, ведь заслужили.

Потом она встала и, покачивая бёдрами, вышла из класса. Авигея сидела молча и всё ждала подвоха, но... ничего не произошло.

* * *

Так, незаметно, прошли две недели. И вот, уже завтра — долгожданный выпускной. Всё это время, разумеется, не было ни дня, чтобы её как-то не зацепили или не оскорбили. По окончании генеральной репетиции, все были уставшие, но поиздеваться и как-нибудь унизить новенькую силы нашли. После очередной колкой фразы, брошенной ей в спину, Авигея остановилась у двери. Обычно в такие моменты она всегда выходила, но не в этот раз. Она развернулась и медленно пошла обратно. Смех сначала не стих — он даже стал громче, а кто-то уже собирался сказать что-то ещё… но слова так и не прозвучали. Авигея подошла к ним. Она впервые уверенно подняла глаза и посмотрела на их удивлённые лица. Тишина пришла не сразу, но, когда пришла — стала тяжёлой, вязкой, почти ощутимой. От этого взгляда стало не по себе даже тем, кто никогда ни в чём не сомневался.

Она спокойно произнесла:

— А хотите узнать, что вас каждого ждёт? — И, не дожидаясь ответа, начала говорить:

— Ты, Смиренков… — сказала она, — осенью попадёшь в аварию. Останешься жив, но…

Она не договорила и перевела взгляд на красивую девочку — Машу.

— Ты, Миронова… будешь кататься на яхте… и упадёшь