и с громким скрипом въезжавшие под арку; навстречу им выезжали пустые подводы. Всюду стоял гомон, грохот, а в воздухе, набиваясь в горло и мешая дышать, клубилась пыль. В полном восторге молодой инженер прошептал: «А ведь это она всем командует!», и тотчас увидел ее на пороге конторы; девушка ждала его с радостной улыбкой.

Закрыв дверь конторы, она подставила ему лоб:

– Поцелуйте меня!

Он с трепетом поцеловал ее роскошные волосы. Впервые обратившись к Раймону с такой просьбой, девушка все же волновалась меньше его. А так как он продолжал стоять, безвольно опустив руки и восторженно глядя на нее, словно китайский болванчик, не в силах произнести ни слова, она снова взяла инициативу на себя:

– Так мы любим друг друга?

– О! – воскликнул молодой человек, стиснув свои крепкие, как у боксера, руки.

– Прекрасно!.. Но почему вы мне раньше об этом не сказали?

– Неужели уже поздно? – с отчаянием в голосе воскликнул несчастный Раймон.

– Нет, успокойтесь. Я только что вежливо отказала своему четвертому претенденту, дону Алонсо де Куэльяру, самому лучшему жениху Лимы. Вот так-то, дорогой Раймон. Отец в бешенстве. Кстати о моем отце… почему вы о нем не спрашиваете?

– О, простите! Да, конечно, как поживает ваш папа и малыши… Господи, я уже ничего не знаю, все из головы вылетело! Я совершенно поглупел и могу только смотреть на вас!

– Мой дорогой папа чувствует себя превосходно. Он рад вашему приезду, но еще больше приезду вашего дядюшки, потому что вы, бедный мой Раймон, по сравнению с дядюшкой не представляете для него никакого интереса. Да, отец страшно рад оказать гостеприимство члену Академии. Вот уже целый месяц, как в своем клубе и в Географическом обществе, секретарем которого его недавно выбрали, он только и говорит, что о его приезде… О, мой папочка вечно занят! Он занимается археологией!.. Он всюду велит копать землю, чтобы отыскать кости наших предков… Он так развлекается! И развлекает нас! Никогда еще он не был так весел, не выглядел таким молодым. Когда вы лучше его узнаете, вы его полюбите!..

– Но пока вы сказали, что он в бешенстве.

– Ну, у него на то есть причина! Разве в моем возрасте не пора выйти замуж? Мне скоро двадцать три!.. Да, сударь!..И четыре молодых и красивых сеньора, которых он для меня нашел, предлагают мне руку и сердце, а я благодарю их, но отказываю!.. Знаете, как меня прозвали в Лиме? Дева Солнца!

– Что это значит?

– Моя почтенная тетушка Агнесса и старая Ирен, знающие наизусть предания этой страны, все объяснят вам лучше меня. Насколько я поняла, это что-то вроде античной весталки.

– Мария-Тереза, ваш высокородный отец, маркиз Кристобаль де ла Торре, никогда не примет в зятья господина Раймона Озу.

– Не говорите глупостей! Отец сделает все, что я захочу. Предоставьте мне самой выбрать момент, когда я ему об этом скажу. И пожалуйста, друг мой, прекратите будоражить ваше воображение. Никаких скандалов не будет; ручаюсь, через три месяца мы совершенно прозаически обвенчаемся в церкви Святого Доминика.

– Но у меня нет ни гроша!..

– У вас железное здоровье, мы любим друг друга, а я бросаю к вашим ногам все Перу!.. Вы же знаете, здесь есть чем заняться инженеру!.. Собственно, я уже интересовалась вашей возможной будущей работой. Мы вместе поедем в Куско…

– Мария-Тереза!.. Мария-Тереза, как я вас люблю и как я счастлив, что могу говорить вам о своей любви!.. Почему мы не признались друг другу тогда, в Париже?

– Потому что мы не знали… живем рядом, видимся почти каждый день… считали, что мы друзья, но неожиданно пришлось расстаться… и тогда, оказавшись вдалеке друг от друга, мы стали понимать, что любим…

– О, я знал это раньше, Мария-Тереза!

– Да, но первой об этом сказала вам я!

Взявшись за руки, они несколько минут стояли молча…

Внезапно со двора донесся шум, дверь распахнулась, и в комнату вбежал перепуганный служащий. Заметив незнакомца, он остановился и замер. Мария-Тереза велела ему говорить. Раймон не только понимал испанский, но и прекрасно говорил на этом языке, а потому сразу понял, что случилось большое несчастье.

– С островов прибыли индейцы. Там между ними и китайцами произошло столкновение. Один кули убит, трое тяжело ранены.

Не выдавая своего волнения, Мария-Тереза сухим повелительным тоном спросила:

– Где это произошло? На северных островах?

– Нет, на островах Чинча.

– Разве с ними не было Гуаскара?

– Гуаскар там был! Он и вернулся с ними. Он здесь…

– Пусть войдет!

На сцену выходит индеец Гуаскар

Служащий вышел, и через миг в контору вошел весьма представительный индеец. Хоть Мария-Тереза умела сохранять видимость спокойствия, но индеец казался еще более бесстрастным. Девушка снова села за конторку. Индеец спокойно подошел к ней и изящным движением руки снял огромную соломенную шляпу. Он был уроженцем провинции Трухильо – в том краю индейцы самые красивые, самые высокие и самые сильные, и все считают себя потомками самого Манко Капака, основателя государства инков. Его блестящие черные волосы падали на плечи, обрамляя чеканный профиль цвета красной меди. Однако взгляд его, направленный на Марию-Терезу, отличался странной нежностью, что очень не понравилось Раймону. Индеец был одет в особый плащ ярких цветов, называемый пончо. За поясом у него виднелись ножны и, судя по торчащей из них рукоятке, отнюдь не пустые.

– Расскажи мне, как все произошло, – строго сказала Мария-Тереза, не ответив на его приветствие.

Каким бы хладнокровным ни был индеец, его явно покоробил подобный прием, да еще в присутствии чужестранца, и он начал рассказ на языке кечуа. Но девушка тотчас попросила его говорить по-испански, добавив ледяным тоном, что в приличном обществе в присутствии третьего человека никогда не говорят на языке, которого тот не понимает. Выслушав этот упрек, индеец нахмурился и бросил на Раймона надменный взгляд, исполненный презрения.

– Я жду! – повторила Мария-Тереза. – Твои индейцы убили нанятого мною китайца.

– Позорный сын Запада рассмеялся, когда наши индейцы зажгли cohetes[6] в честь новой луны.

– Я плачу твоим индейцам не за то, чтобы они проводили время, пуская шутихи!

– Это был благородный праздник первой четверти луны.

– Да, конечно, четверти… а потом половины, потом полнолуния, потом солнца, звезд! И все католические праздники в придачу! Твои индейцы только и делают, что празднуют. Я терпела этих лентяев и пьяниц только потому, что они твои друзья, но теперь, когда они убивают у меня самых полезных слуг, что мне прикажешь делать?

– Позорные сыны Запада не слуги тебе! Они тебя не любят.

– Они работают.

– За гроши!.. У них совершенно нет чувства