Место было неудобным для обороны, но идеальны для того, чтобы затаиться и перевести дух. Я сбросил Стрешнева на землю как мешок с картошкой. Князь застонал сквозь тряпку, но даже не открыл глаза. Видимо, мои тумаки, выданные ранее, усмирили его.

Я опустился на землю рядом. Ноги дрожали от напряжения, спину ломило, мышцы во всём теле болели, ещё и сердце бешено колотилось в груди. Золотое зелье окончательно выветрилось, оставив после себя лишь глубокую усталость.

Соловьёв первым растворился в темноте, чтобы проверить, не шёл ли кто по следу. Ярослава расположилась на небольшом пригорке среди кустов, откуда просматривались основные подходы. Громов тяжело дышал, а Иван пил ещё одно лечебное зелье.

Я прикрыл глаза. В ночи мои чувства обычно усиливались, но сейчас, после изматывающего поединка и зелья с золотой аурой Луны, всё притупилось. Я прислонился затылком к шершавому стволу сосны.

— Расскажешь? — раздался тихий голос Ярославы.

Я открыл глаза. Рыжая смотрела на меня в упор. Она сидела прямо рядом, скрестив ноги.

— Что рассказывать? — спросил я устало.

— Что произошло под куполом? — спросила она тихо, и в её голосе прозвучало любопытство и забота. — Там как будто сражались два ратника в ранге Медведя, а то и сильнее. Разве это возможно?

— Я выжил, — ответил я. — Этого достаточно.

Она хотела спросить что-то ещё, но передумала. Да и Соловьёв уже вернулся с осмотра окрестности и сел на траву.

— По пути к лошадям чисто, — произнёс он. — А вот на хвост нам уже сели.

Я посмотрел в темноту леса. Как же мне хотелось вернуть остроту чувств, но увы, усталое тело и раны не позволяли.

— Тогда нечего рассиживаться, — сказал я, поднимаясь. — Если не успеем до рассвета, умрём.

Мы выступили почти сразу. Небольшой паузы хватило, чтобы раненые восстановили силы — зелья Агаты все еще работали. Кровь совсем не сочилась, боль притупилась, но сил у Ивана все равно было намного меньше. Он двигался тяжело, с каждым шагом сдерживая выдох, но ни разу не попросил остановиться.

Стрешнев пришёл в себя окончательно где-то через полчаса, как мы покинули ложбину. Я знал это, чувствовал, даже несмотря на то, что князь решил не дёргаться и не мычать, а осмотреться. Он, похоже, понял бесполезность сопротивления и затих.

Мы двинулись по руслу пересохшего ручья. Я бы взял восточнее и вышел к реке — вода лучше всего сбивает магический след. Но все были на последнем издыхании, и входить сейчас в воду было смерти подобно.

Ярослава прикрывала тыл, держась чуть позади.

— Командир, — раздался тихий, напряжённый голос Соловьёва. Он был в арьергарде.

Магической связью мы не пользовались. Слишком рискованно, по ней нас могли отследить. Я поднял руку, и группа остановилась. Иван тяжело опёрся на дерево, Ярослава присела и приложила ухо к земле.

— Что там? — одними губами спросил я, когда поравнялся с Соловьёвым.

Я и так по его лицу видел — что-то не так.

— Вон там, — кивнул он в сторону. — В шагах пятистах идут параллельным курсом.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Четверо, может, пятеро. Ратники. Даже не скрываются. Им плевать, что мы их заметим.

Я покачал головой. Мятежники уже шли наперерез. Уверенно, не таясь, точно собирались догнать нас и знали, что сейчас им вряд ли кто-то помешает.

— Яра, Тишина, — приказал я.

Ярослава быстро принялась перебирать мешок. Последнее зелье. Но мага оно не остановит. Я только сжал зубы, и так сам всё понимал. Вместо этого я достал свою порцию «Стальной жилы» и протянул зелье Ивану.

— Соловьёв, отдай своё Громову, — приказал я.

Соловьёв спорить не стал и передал флакон Матвею.

— Будем ускоряться, — принял решение я. — Готовьтесь.

Ярослава подошла ближе.

— Если нас догонят здесь, в лесу, шансов нет, — вынес вердикт я. — Особенно если среди них маг.

Я быстро осмотрел Ивана. Он стоял, опираясь на дерево, бледный как смерть, но в глазах горело упрямство.

— Так что будем прорываться вперёд.

— Сделаем, — хрипло отозвался Иван.

Иван выпил усиливающее зелье и поморщился. Громов тоже. Последняя «Стальная жила» осталась у Ярославы. Так что выбора у нас не было — всё или ничего.

— Я поведу, — скомандовал я.

И мы рванули.

Лес встретил нас стеной веток, корней и оврагов. Я вёл нас звериной тропой и благодарил орден за то, что у нас была хорошая карта. Даже мне с моим опытом приходилось постоянно пригибаться и петлять.

Иван, несмотря на рану и усталость, двигался и не отставал — «Стальная жила» делала своё дело, он бежал почти как здоровый. Но я знал, что потом ему придётся заплатить за это сполна.

Ярослава то и дело оглядывалась. Я и сам слышал отдалённые выкрики и голоса, пока что глухо, но между стволов вдалеке уже сверкали серые тени.

Соловьёв тащил Стрешнева, который, почуяв неладное, косил глазами по сторонам, но никак не мог понять, что происходит.

Мы бежали и бежали, стараясь вернуться к лошадям.

— Сзади! — прорычала Ярослава.

Я оглянулся и увидел бирюзовое свечение магии.

— Догонят, — выдохнул Соловьёв.

— Яра, Тишину!

Рыжая на ходу использовала последнее зелье тишины. Преследователи на мгновение замерли, но один из них тут же взмахнул рукой, и ветер рассеял эффект зелья, будто его и не было.

— Бесполезно, — прошипела Яра.

Нам оставалось только одно.

— Бегом! — скомандовал я, и мы побежали из последних сил.

Мы выжимали из себя всё, что осталось.

Ветки хлестали по лицу, корни норовили вывернуть ноги, но никто не останавливался. За спиной уже отчётливо слышались крики.

Я вылетел к узкому проходу между скалами и сходу нырнул в него.

Отряд последовал за мной. Пришлось немного повозиться, чтобы пробраться. Стрешнев замычал, когда его кафтан зацепился за острый выступ.

— Заткнись! — бросил я, не оборачиваясь.

Князь спорить не стал, явно хорошо запомнил мои оплеухи.

Оказавшись на другой стороне, я замер и принялся соображать. Здесь была развилка: одна тропа вела к лесу и к лошадям напрямую, вторая… тьма его знает. Я быстро сверился с картой. Соловьёв ткнул пальцем на скалу. В ней отчётливо виднелась узкая расщелина, уходящая куда-то вглубь.

— Старая штольня, — прочитал я и принял быстрое решение. — Пройдём насквозь.

У меня в голове созрел план, как потерять преследователей. И штольня сейчас была как раз вовремя.

Я не стал тратить время на болтовню. Мятежники и так вот-вот нагонят нас, по прямой мы точно не успеем добраться до лошадей.

— Все внутрь, быстро! — скомандовал я. — Соловьёв, прикрой нас!

Мы ввалились в штольню всей толпой. Темнота вокруг была абсолютной, хоть глаз выколи. В нос сразу ударил сырой, тяжёлый воздух,