class="p1">– Неужели молодым хоккеистам настолько хорошо платят, что они могут позволить себе покупать такие машины? – в салоне пахло новой кожей.

– Это не моя машина, – он пожал плечами. – Взял в аренду до конца сезона. Мне же нужно как-то перемещаться по городу, пока я здесь живу.

– Что… потом? – спросила я. Мне было так странно задавать ему нормальные человеческие вопросы, а не пререкаться, как мы это делали постоянно на протяжении всего нашего знакомства, что я еле проталкивала их сквозь зубы

– Потом вернусь в Германию. Я играю за шведов до конца сезона, – он сделал небольшую паузу. – Посмотрим.

– Ладно, – сказала я и поерзала, моя куртка скользила по гладкой коже сиденья. – Понятно. – Чуть помедлила и выпалила, хотя давала себе зарок не спрашивать так в лоб, а подойти хитро и умно: – Что такого случилось, что твое решение от «я никогда не стану твоим парнем» изменилось до «я согласен»?

Он бросил на меня быстрый взгляд, вздохнул, и на его лице отразилась такая мука, что я почувствовала жалость. Самую малость, совсем чуть-чуть, одной молекулой, но я ее почувствовала, и мне это не понравилось.

– Давай поговорим в кафе, в каком-нибудь тихом месте, – предложил он. – Я бы не хотел в машине… Мы почти приехали.

От его слов, точнее от того, как он их произнес, произошло нечто еще худшее, хотя секунду назад я думала, что хуже уже быть не может – мое сердце замерло и на секунду перестало качать кровь. Впервые за всю историю нашего общения, если постоянные переругивания можно назвать общением, его голос был мягким, нежно-теплым и немного грустным. Эти меланхоличные нотки проникли мне под кожу и теперь задевали во мне восприимчивые струны.

Satan i gatan! Но нет. Нет. И нет.

Это же Роберт, мы с ним знакомы сто лет. Знаю, каким невыносимым он может быть, и знаю, что он делает только то, что хочет, и что ему плевать на остальных. Виски сдавило, и я чуть убавила музыку, заметив краешком глаза, что он наблюдает за мной.

Самое главное – почему я здесь. Нужно все время держать это в голове и не вестись на его неожиданную ранимость. Я уставилась в боковое окно, и, проанализировав все, что только что со мной произошло, запретила себе смотреть на Роберта до тех пор, пока мы не окажемся в кафе.

– С тобой все в порядке? – спросил Роб, когда десять минут спустя мы выбирали столик.

– М-м-м… да, – я засунула руки в карманы и сосредоточилась на картине, висевшей на стене напротив, заклиная себя не смотреть на него. Симпатичная картина, надо сказать: зеленая корова пляшет на задних ногах с девушкой в национальном костюме. На головах у них лихо сидят венки из местных полевых цветов, которые держатся, надо сказать, на честном слове, потому что по живости танца тут не то, что венки, тут голова на шее не удержится…

– У тебя шея болит? Может, зажим?

Его голос звучал рядом с моим ухом, и я зажмурила глаза. Не буду смотреть. Не буду слушать. Все это не по-настоящему и доверять ему нельзя.

– Что? Почему ты спрашиваешь? – промямлила я.

– Ты как-то странно поворачиваешь голову, вот я и подумал, может продуло, и тебе срочно нужно в аптеку.

Ладно, я справлюсь и не поддамся ни на его голубые глаза, ни на грустные нотки в голосе, ни на его фальшивую заботу. Вся эта ситуация нервировала меня.

– Все хорошо, – сказала я, усаживаясь за столик в углу. – Давай уже побыстрее покончим с этим и разойдемся каждый по своим делам.

Я схватила салфетку и начала складывать ее пополам, потом еще раз, и еще… Нужно занять мозг, отвлечь его.

– Ты… ты точно понимаешь, что нам придется проводить много времени вдвоем? Если ты все еще желаешь, чтобы я притворялся твоим парнем. – Роберт серьезно смотрел на меня, но в его глазах танцевали чертики. – Не получится быстренько побыть парой и разойтись по своим делам.

Какой же чертов придурок. Однозначно ненавижу его.

– Понимаю, – процедила я.

К нам подошла официантка, и я заказала черный кофе и традиционную шведскую булочку с корицей. Роберт выбрал огромный сэндвич и самый большой капучино. Неужели он все это планирует съесть?

– Итак, – теперь все мое внимание было поглощено невидимыми кругами, которые я рисовала пальцем на столе. То, с каким усердием я пыталась занять свой мозг, чтобы не пялиться на Роберта, делало мне честь. Еще минут пятнадцать, и я целую методичку смогу написать «Как в течение получаса делать всякую фигню, чтобы не обращать внимания на придурка напротив». – Что же заставило тебя переменить мнение?

Роберт не отвечал, и я, тут же забыв про свой научный труд, осмелилась поднять глаза и заметила, что он внимательно наблюдает за моими движениями.

– Э… ладно, – начал он неохотно, словно через силу. – Мне просто хочется решить этот вопрос по-хорошему. Клюшка, которую привез отец почти четверть века назад, должна снова оказаться у меня. – Он пожал плечами, и голос его обрел уверенность. – А ты хочешь меня. Все просто.

Господи.

– Я не хочу тебя, – поморщилась я. Теперь я напрочь забыла о том, что собиралась не смотреть на него, теперь я пялилась, как ребенок на цирковое представление. – С чего ты взял?

– Фигурально выразился, – он провел рукой по волосам. – Уверен, что такие, как я, тебя не привлекают.

О-о-о.

– Какие же меня привлекают, по твоему мнению? – мой вопрос прозвучал слишком заинтересованно.

– Такие как Эрик. Смазливые тощие шахматисты. Продолжаю думать, что ты хочешь вызвать у него ревность.

Ревность? Ха! Да зачем мне вызывать ревность у парня, который едва может сыграть со мной вничью.

Рассмеявшись, я покачала головой и тут же поймала себя – эй, я рассмеялась над тем, что сказал Роберт! Это плохо. Очень плохо. Снова я расслабилась и отпустила свою настороженность. Срочно надо взять себя в руки. Я нахмурилась и сжала кулаки под столом.

– Ладно, – он продолжил. – Допустим, я готов пойти у тебя на поводу и притворяться твоим парнем, пока твоя стажировка, или как там у тебя это называется, не закончится. Но у меня есть условие.

– Ну нет, – наконец сработала моя система защиты. Я развела руками. – Мы так не договаривались.

– Подожди, – брови Роберта хмуро сошлись к переносице. Его открытому ясному лицу это совершенно не шло. – Послушай… Есть одна вещь… Мне нужно, чтобы ты отдала мне клюшку сейчас.

Я молча смотрела на него и чувствовала, как с моих глаз спадает пелена очарования Робертом. Он думает, что если притащит меня