бремя страшных недугов, от которого до сих пор не удалось избавиться. Еще живые пациенты изображают, что никаких ужасов не видят, а сразу срывают с товарищей белые одежды, надевают на себя лишние одеяния и еще подписывают тела умерших: «Мертвый врач». Приходите вы в больничное отделение, где также отсутствуют живые врачи. Здесь только всевозможная лечебная аппаратура и инструменты, да и те не универсальный болеутоляющий аппарат, а всякие электрические аспираторы, автоматические устройства для промывания желудка, динамические электрокардиографы, дефибрилляторы, электрокардиомониторы, многофункциональные реанимационные койки, аппараты для ингаляционного наркоза, анестезионные мониторы, рентгеновские сканы, Б-сканы, доплеры, электроэнцефалографы, реографы, ультразвуковые сканеры для проверки легочных функций, позитронно-эмиссионные томографы, однофотонные эмиссионные компьютерные томографы, функциональные магнитно-резонансные томографы… А заодно высокочастотные электроножи, микроскопы, романоскопы, стетофонендоскопы для улавливания низко- и высокочастотных звуков, автоматизированные клеточные фильтры, медицинские зажимы и так далее в том же духе. Больные при виде всего этого будто натыкаются на высокую стену. Они застывают в робости и колебаниях. Не в состоянии они двигаться дальше.

Айлао распоряжается, чтобы Дунлу всем прочитала лекцию. Женщина снимает очки, протирает их клочком гигроскопической ваты и, указывая на лечебные механизмы и инструменты, начинает четко излагать:

– Приглядитесь к этим вещам повнимательнее, все это – средства шантажирования и порабощения больных врачами! Доктора превратили пациентов в бесчувственные машины. История медицины – это уже не история взаимоотношений человека с человеком, а история сношений человека с машиной. Врачи перевоплотились в равнодушных инженеров, управляющих машинами. Как в таких людях можно разглядеть хоть что-то достойное? Врачи полагают, что мозги больных – жесткие диски с воспоминаниями или архиваторы документов, а болезни – сбои информации или связей. Все строится на машинах, работающих с молекулами ДНК. Только машины способны коммуницировать с другими машинами, в том числе лечебными аппаратами. А ведь тело человека состоит из бесчисленного множества мельчайших, но допускающих замену элементов… Так что мы имеем дело даже не столько с лечением, сколько с перенастройкой. Врачи посредством компьютерной рентгенографии анализировали структуру головного мозга у больных и заключили, что у вас имеется врожденная склонность к сексуальным злоупотреблениям. Врачи посредством сканирования коры головного мозга мониторили ваш мыслительный процесс, заявляя, что у вас изначально есть стремление к обману. Врачи посредством технологий аутентификации рисунка головного мозга присвоили себе тайны ваших нервов и организовали себе доходный бизнес на психических расстройствах. Врачи на основании генетического эссенциализма и нейрогенетического детерминизма рассудили, что можно воссоздавать не только вашу плоть, но и ваши души, что так всех можно освободить от ощущения боли. Врачи инкорпорировали кажущиеся им верными нормы, ценности и суждения в неврологические медикаменты, даже нравственные стандарты они заложили в молекулярный состав лекарств. И после принятия таких таблеток больной уже не то физическое лицо, которым было раньше. Меняются и ваши взгляды на мир. За счет редактирования ДНК жизнь больных оказалась целиком в руках врачей, живете вы, не зная, как жить, умираете вы, не зная, как умирать… И все это время доктора с вкрадчивыми улыбками оглашали, что при всей дороговизне методик лечения они активируют у несчастных пациентов новые формы жизни, придают больным новую биологическую ценность. Отсюда и легендарные палаты с аномалиями. А потому встает вопрос: что такое «я» в случае больных? Все вы сфабрикованы и давно уже перестали быть собой!

Дунлу, естественно, разбирается в том, что творится за кулисами, и вскрывает всю подоплеку больницы. Больные поначалу ничего не поняли, но быстро очухиваются и плачут, а потом плач снова сменяется смехом. Глядя на внушительное оборудование, ты думаешь, что все эти машины – всего-то наборы атомов и электронов, которые тем не менее продолжительное время заведовали твоими духом и плотью. Тебе с трудом верится в это, и в сердце рождается отвращение. Вероятно, все слова, произносимые Дунлу, Сяцюань не могла бы высказать. Дунлу больницу предает со всей последовательностью, женщина идеально применяет против бывших единомышленников их же оружие. И этим она сейчас зарабатывает себе степень доктора. Получит она ее из рук Айлао.

Руссо громко объявляет:

– Все критикуют больных за жестокость, но кто видел большую жестокость, чем эта? Врачи с помощью машин обобрали нас подчистую. И всегда находят себе отговорки. В больнице вследствие голода и по бедности устраивают лечение путем недоедания, а заражение СПИДом при платной сдаче крови приписывают рискованному поведению самих больных. И машины – свидетельства того произвола.

Айлао заключает:

– В чем состоит связь врачей и больных? Это отношения гегемонов к подданным! Врачи – специфический класс людей, которые пользуются имеющейся властью для того, чтобы обратить все проблемы мира в медицинские проблемы. Это позволяет им, оставаясь номинально резонными и справедливыми, править за счет медицинского насилия. Это самый диктаторский из всех режимов за историю человечества, раньше никто не находил в себе силы сопротивляться ему. Однако, лишившись своих одежд и не имея поддержки от машин, врачи ничего из себя и не представляют. Мы на пороге эпохи болезни!

Только тогда больные осмеливаются подступиться к машинам и начинают громить их до основания, отказывая таким образом себе в любых возможностях к отступлению. Вдруг случается страшное: подобно рыболовной сети, которой тебя вытащили из «моря», осколки аппаратуры тают и пропадают. Ты пугаешься.

Тебе остается во главе больных саранчой облетать больницу в попытке как можно скорее отыскать живых врачей. В ходе рысканий вы натыкаетесь на другую группу людей, которая, как и вы, сдирает белые халаты с мертвых врачей. Не руководит ли ими, случаем, главред «Старческого здоровья»? Ты выходишь вперед и задаешь этот вопрос во всеуслышанье.

Главред заискивающе отвечает:

– Я заведомо знал, что для больницы настанет такой день, как сегодня, вот и решил прийти на помощь больным.

Тебя одолевают сомнения.

– Так ты кто? Врач? Или больной?

Главред поспешно говорит:

– Конечно же, больной. Я буду примерным больным! – И с этим преподносит тебе надыбанные одежды.

Принимая дары, ты выдавливаешь из себя:

– Так мы, оказывается, попутчики.

Главред взволнованно вставляет:

– Да-да-да! Я ненавижу больницу. Все фокусы врачей мне известны. Я хочу поучиться у госпожи Дунлу, девы справедливости и мудрости! Я хочу рассказать остальным больным о всех тех постыдных делах, которые совершали демоны, облачившиеся в белые одежды. Врачевание – самое аномальное занятие во всем Космосе. Это шайка обманщиков, люди по ту сторону моря их разглядели насквозь, так что врачам там стало невозможно выживать. Вот они и перебрались на Марс, чтобы здесь продолжать вранье. Однако я не мог передать обретенное знание в газетной статье. Целыми днями я на словах кривил душой, а потом ночи напролет видел кошмары. Я бы и сам выродился