Мужчина уже был лабиринтом трубок для капельниц — будто пластиковый паук спустился с потолка и начал его опутывать. Руки, предплечья, локти, яремные вены, стопы — я не видела ни одного места, куда можно было бы поставить линию, где её ещё не было. Чтобы нуждаться в таком количестве крови, у него должно быть внутреннее кровотечение, огромное, — но его живот под халатом был мягким на ощупь.

— Куда? — спросила я, наконец сдаваясь.

Один из мужчин позади меня начал говорить на языке, которого я никогда раньше не слышала. Чарльз жестом подозвал меня к изголовью кровати, установив ещё один насос на максимальный поток. Он сделал жест, будто застёгивает губы на молнию, и оттолкнул меня руками. Я отступила на шаг.

Пациент дёрнулся. Раньше я не замечала фиксаторов. Он был зафиксирован в четырёх точках, но не слишком туго. Его руки бились о наручники, связанные ноги дёргались в кровати, прежде чем вся его спина выгнулась в спазме, приподнимая его, а затем опуская обратно.

Посетитель, который начал говорить, продолжал. Я оглядела комнату: их одежда сочеталась друг с другом, но больше почти ничего не совпадало. Они были привлекательны, все до одного, некоторые выглядели латиноамериканцами или представителями других неевропейских рас. Один был чернокожим, трое — пожилыми, а женщина, которая говорила со мной раньше, крепко держала руку на плече Гайуса — единственного ребёнка в помещении.

У мужчины, который говорил, были тёмные волосы с проседью на висках и средний оттенок кожи. Его тонкие губы изгибались вокруг каждого грубого слога, а остальные люди в комнате повторяли за ним через определённые промежутки. Они все знали порядок — это напоминало перекличку. Поскольку это не был политический митинг я решила, что они, должно быть, молятся. Кому молится вампир?

Мясник и Чарльз теперь стояли у изголовья кровати. Пациент начал извиваться, будто одержимый демоном. Его глаза закатились, сверкнув белками под веками, и он начал пускать розовую пену. Либо он прикусил язык во время судорог, либо у него случился какой-то внезапный левосторонний сердечный приступ. Я посмотрела на Чарльза, готовясь спасать пациента, но он твёрдо покачал головой.

Молитвы достигли лихорадочного накала, пока кровь поступала. Я никогда не видела, чтобы кровь вливали так быстро — обычно нужно следить за реакциями, отторжением, проблемами со свёртыванием. Он определённо реагировал — всё его тело билось, угрожая опрокинуть всю конструкцию кровати, но я понятия не имела, что это значит. Мешки пустели один за другим, насосы шипели, останавливаясь, прежде чем запищать в знак протеста, пока молитвы нарастали в громкости и почти кричали, а затем…

Тишина. Полная. Жуткая. Единственным звуком было прерывистое дыхание мужчины на кровати. Он снова дёрнулся, заставив каркас кровати сдвинуться по полу в сторону — даже с заблокированными колёсами, — прежде чем остановиться. Затем ведущий молитву достал нож из нагрудного кармана.

— Что за… — ахнула я и сделала шаг вперёд. Чарльз яростно затряс головой из стороны в сторону. Но… — беззвучно произнесла я, обращаясь к нему. Его голова продолжала качаться.

Руководитель подошёл и быстрым движением полоснул по правой руке пациента — разрез прошёл через запястье и фиксатор. Затем он перешёл к левой стороне кровати и сделал точно такой же надрез. Чарльз и Мясник выкатили из-под кровати коричневые пластиковые тазы, которые мы использовали для обтираний. Кровь брызнула из ран в эти ёмкости — звук напоминал прерывистое мочеиспускание старика.

Умирает ли этот вампир? Это жертва? Ритуал? Не имело значения, что говорил Чарльз или что позволяла Мясник — это было безумием. Синяя линия на мониторе насыщения кислородом упала до нуля. Я уже сделала шаг вперёд, когда увидела, что пациент улыбается.

Вампиры вокруг кровати, которые до этого были так многословны, теперь молчали все до единого. Я бы сказала, что они вздохнули с облегчением, но это проявило бы слишком много эмоций для них. Они казались… удовлетворёнными. Раны на запястьях начали затягиваться сами собой, будто время пошло вспять — я почти ожидала, что фиксаторы взлетят и снова защелкнутся вокруг него. Когда вытекающая кровь начала уменьшаться, их лидер поднял ближайший таз и поднёс его ко рту. Было неудобно — тазы не предназначались для питья: кровь разлилась по обеим сторонам его рта и оставила двойные следы на подбородке, стекая на воротник и оставляя тёмные пятна на рубашке. Когда он закончил, он передал таз следующему вампиру в очереди, который тоже пил с небрежным безразличием.

Я стояла неподвижно, ошеломлённая, — а затем Чарльз и Мясник бросились вперёд и наложили на мужчину новые фиксаторы.

— Эди, в холодильнике осталось две пинты. Принеси их, ладно? — попросила Мясник и начал разворачивать питательную трубку. Чарльз надевал второй комплект наручников на пациента — на все конечности. — Эди?

— Уже несу! — я выбежала наружу в своём халате, открыла холодильник и выдернула два мешка с кровью. К тому времени, как я вернулась, пациент снова бился в судорогах. Мясник как можно быстрее засовывала питательную трубку в нос пациента с расстояния вытянутой руки. Чарльз взял у меня кровь и подвесил её, затем подсоединил к концу линии питательной трубки.

Из рта пациента вырвались зубы, и он пронзительно закричал — звук напоминал локомотив в период гона. Я отступила назад

— Господи… — ближайшие ко мне посетители повернулись и уставились на меня. Уровень крови в подвешенном мешке заметно снижался: сила гравитации и сверхъестественный голод втягивали её в желудок пациента. Зубы втянулись обратно, и он снова лёг, успокоившись.

Лидер молитвенной группы кивнул:

— Церемония проведена к нашему удовлетворению. — Он повернулся к Мясник.

— Как всегда, Трон Роз признателен за ваше сотрудничество.

Мясник отступила от пациента:

— Спасибо. Мы выставим вам счёт позже.

Лидер слегка фыркнул:

— Мы заберём его через три ночи.

Мясник кивнула, и окровавленная компания загородного клуба вышла из палаты один за другим. Я помахала Гайусу через окно. Он наклонил голову, мой бейдж снова засветился, а затем он неловко помахал в ответ.

Чарльз стоял рядом с кроватью, скрестив руки, со второй пинтой наготове.

— Так что, чёрт возьми, это было?

Он усмехнулся, но не отрывал глаз от опустевшего мешка:

— Твой первый вампирский праздник в честь будущего ребёнка.

Я почувствовала, как мои брови взлетели на немыслимую высоту:

— Можете пояснить?

— Про «ребенка» или «вечеринку» в честь рождения?

— Это как ангел, зарабатывающий свои крылья, только с большим количеством крови. Кто‑то решил, что он достаточно важен, чтобы оставить его здесь. Навсегда. Да будет воля Господа и серебра, — Чарльз перекрестился. — Принеси транквилизаторный пистолет, ладно? Я оставил его