пора, прощай.

Отключаюсь.

- Мужчину отшивала?

- Скажете тоже, Иван Иваныч.

- Василис, ну что с командировкой? Надо решать. Оформлять документы. Гостиницу заказать.

- Я согласна.

- Ну и отлично. Тогда скажу, чтобы заказывали гостиницу и оформляли документы. Я смотрел уже. В субботу в пять начало. Все воскресенье. Поздно вернемся. Поэтому можем вылететь в обед в субботу.

- Хорошо.

После обеда набираю маму, договариваюсь, что пристрою на выходные им Дениса и Чайку.

Нет, это не возраст у меня не тот. Это отношения не те.

Что не так, Василис?

Ну ездила же раньше, и правда было хорошо. Как развлечение, куда-то съездить в путешествие. Сама приучила. А теперь не нравится.

Глупо, конечно, хотеть взрослых поступков от мальчишки, который всё ещё живет с родителями.

В душе надеялась, конечно, что когда-то он повзрослеет и переедет.

А теперь, может, мне это уже и не надо.

Было бы желание, я бы все отменила и поехала. А я ищу причины не ехать.

Меня даже раздражает, что он матерится при мне. Хотя тому же Муромову слова на это не сказала.

Пфффф.

И нечестно перед Ваней, что я целовалась с другим.

Пусть и оттолкнула, но целовалась же. И оттолкнула не сразу.

Возвращаюсь домой. С Муромовым все равно придется встретиться, но, может, он опять уйдет на тренировку? С Чайкой иду на прогулку, но в другую сторону.

Как себя вести теперь с ним?

Вот зачем он усложнил все?

Ещё и думаю теперь о нем постоянно.

Когда возвращаюсь с прогулки, иду поливать цветы. А глаза сами уже ищут окна напротив. Там у стены горит над столом свет, значит, дома.

И не встретиться не получится.

К девяти переодеваюсь, ещё раз выглядываю из-за тюли. Муромов дома. Черт.

Так, Василиса. Все нормально. Вы поговорили.

Я все сказала.

Он меня понял.

Понял.

Будем надеяться.

Запираю Дениса в квартире. Так спокойней мне.

Сама иду к Муромовым. Фамилия такая. Ладно, моя не лучше. Мудрая. Василиса Муромова вообще…

Так, стоп.

Никаких примерок фамилий.

Я с Ваней и сошлась отчасти из-за простоты. Никаких общих фамилий, бюджета и серьезных обязательств. Но как женщина я все же хотела бы мужчину поближе.

Звоню к Муромовым.

- Я открою, - слышу за дверью голос Ильи.

Спокойно.

Выдыхаю.

Дверь открывается.

- Привет, - пропускает в квартиру. - Проходи.

На этот раз в темной футболке и спортивных шортах.

- Здравствуйте, Илья Романович, - а я вот хочу оставить дистанцию эту. Мне надо. - Как ваше плечо? И губа?

- Все болит, - серьезно так отвечает.

С таким видом, будто там не растяжение, а как минимум осколочное ранение после спецоперации.

- Все - это медицински очень обтекаемая формулировка. Может, вам тогда в больницу надо?

- Я тренировку отменил. На турнике не висел. Отжимания не делал. Подвигов не совершал. Но плечо болит. Губа болит. Самолюбие после вашего “у меня есть мужчина” тоже слегка ушиблено.

Вот же Муромов. Разуться не успела, а он уже достал из кобуры тему, которую я весь день пыталась не трогать.

- Самолюбие я не лечу. Это к психотерапевту.

- Жаль… Ладно. Посажу кого-нибудь, глядишь, легче станет.

- Илья Романович… вы вчера дрались.

- Пап, - тут же выглядывает из комнаты Люба, - ты дрался? Здрасьте, Василиса Ярославовна.

- Василиса, вот умеете вы напугать ребенка.

- Не дрался, так.… защищал.

- Вас?

Ещё хуже.

- Меня.

- Никто не пострадал?

- Не пострадал, Люб, спокойно.

- Ладно, Илья Романович, я ваше плечо потом посмотрю. После Любы.

Надо переставать разговаривать с отцом пациентки на темы, из-за которых потом хочется срочно менять место жительства.

Навстречу мне выходит Граф. Обнюхивает. Я достаю сушку, которую специально прихватила для него.

- Держи, - протягиваю на ладошке.

Тот сразу - на хозяина.

- Можно, - кивает Муромов.

Жует сушку и, развернувшись, уходит к Любе, прихрамывая на одну лапу.

- Я пойду? - избежать взгляда не получается.

- Да, - пропускает Муромов.

У Любы в комнате уже все готово. Она сама на полу. Нога на валике. Рядом вода, ноутбук, какие-то тетради, Граф.

- Комиссия по контролю качества, - улыбаюсь ему и смотрю в глаза, - вы готовы приступить к работе?

Граф зевает в ответ.

- Я вас поняла, не буду задерживать.

- Как после вчерашнего? - осматриваю ногу.

- Нормально. Утром чуть тянуло, но потом легче стало. Чуть отгибаю пальцы.

- Ой.

- На носок становилась?

Смотрит на меня глазищами.

- А откуда вы знаете? Я чуть-чуть попробовала встать на носок.

- Зачем?

- Проверить.

- Проверять будешь, когда я скажу. Пока ты не проверяешь ногу, а провоцируешь ее на скандал.

- Больше не буду.

- Я пальцами все чувствую.

Делаю массаж дальше.

- Люба, мне на пару дней надо будет уехать в командировку, поэтому особенно слушаемся. Нового ничего не добавляем. Я тебе распишу упражнения и запишу видео, как делать. Два дня без ручной работы не страшно. Но нагрузка быть должна. Главное - не геройствовать. Это процесс не ускорит.

Заканчиваю через час, укрываю ее и выхожу из комнаты, прикрываю дверь и сразу натыкаюсь на Муромова в коридоре.

Стоит, прислонившись плечом к стене. Тем самым плечом, которое, между прочим, должно отдыхать.

- Давайте посмотрим ваше плечо.

Он идет на кухню и садится слишком удобно для себя. И слишком неудобно для моей выдержки.

Единственный способ добраться до его плеча - встать между его ног.

Делая вид, что так и надо, достаю из сумки тейпы, ножницы, салфетки.

- Футболку снимать? - поднимает на меня взгляд.

Нет!

- Да, - вкладываю в голос все спокойствие и профессионализм.

 Глава 24

Тянет за верх футболку и одним движением снимает.

Я подцепляю ногтем отклеившийся край тейпа и аккуратно снимаю старый тейп, придерживая кожу пальцами.

- Сссс… - шипит сквозь зубы и сжимает руками мои ноги.

- Не врите, Муромов, это не больно. И держаться за меня не обязательно.

- Мммм, какой-то вы врач бессердечный, Василиса Премудрая.

Премудрая, значит.

Дергаю сильнее тейп.

Он даже бровью не ведет.

Вот тут, между прочим, уже может быть больно.

- Расслабьте плечо, мне надо прощупать.

Медленно вожу подушечками пальцев.

Но сосредоточиться я могу только на том, что он так и придерживает меня за ноги. Хорошо, что я сегодня