её глаза становятся такими… глубокими, грустными, будто хочет отказать.

– Амир…

– Подожди. – прерываю шёпотом. – Я не прошу тебя идти со мной в консульство. Не прошу подписывать бумаги или свидетельства. Я знаю, что не могу тебе этого дать. Но если ты согласна, если ты любишь меня так же, как я тебя… мы можем стать мужем и женой уже сегодня. Просто друг перед другом, без свидетелей, правил, традиций и всего этого, но… навсегда.

Лиана прикрывает рот, и это молчание тяжёлое, даже дышать не могу. Я как-то не думал, что она может и отказать, не рассматривал такого варианта событий. Она отворачивается, делает шаг в сторону, подходит к окну, касается стекла и долго молчит.

– Я боюсь, что ты уйдёшь, несмотря на твои обещания. Я приказывала себе не влюбляться, не привязываться. Но не смогла, – усмехается, пока я стою истуканом, поворачивается ко мне. – Я люблю тебя. И если ты серьёзно… если ты хочешь этого, то да. Да, Амир. Я хочу быть твоей женой.

Я подхожу к ней, протягиваю коробочку, она берёт её, открывает, смотрит на кольца. И её губы медленно растягиваются в улыбке. Той, от которой мне хочется упасть на колени и целовать каждую её слезу.

– Тогда пошли. У нас есть пляж, закат и фонарики, – выдыхаю я. – Матвей всё приготовил. Осталось только сказать друг другу самое главное.

Она кивает, вложив свою руку в мою, тем самым показывая своё доверие. А я смотрю на неё и знаю, что делаю всё правильно. Сегодня я женюсь. Без бумаг, без "горько", без маршей и шампанского. Просто мы и пляж, только он станет свидетелем того, как я навсегда становлюсь её.

К вечеру всё готово. Пляж залит мягким оранжевым светом, белая ткань развевается между пальм. Под ногами хаотично разбросаны лепестки, будто ветер сам разложил их, как счёл нужным. Фонарики включаем ровно в тот момент, когда солнце касается горизонта, и всё пространство зажигается тёплым золотом.

Я стою возле импровизированной арки и трясусь как пацан от волнения. На мне нет костюма с бабочкой, лишь светлая рубашка и такого же цвета льняные брюки. Всё просто, но руки дрожат, серьёзно, как перед боем. Матвей сбоку ухмыляется, наблюдает, как я вытираю ладони о брюки.

– Расслабься, брат, – шепчет с усмешкой. – Ты уже победил.

Я киваю, но внутри пульсирует всё. И когда слышу тихие шаги едва не проваливаюсь сквозь землю.

Лиана выходит из тени в том самом платье. Волосы распущены, лёгкая улыбка на губах, а в глазах та самая серость, что перевернула мой мир. Она смотрит прямо на меня, не мигая, и с каждым шагом стирает расстояние между нами.

– Это сон? – спрашивает дрогнувшим голосом, остановившись в шаге.

– Нет, – качаю головой. – Это настоящее, настолько, насколько я могу тебе дать. Я не могу жениться на тебе официально, нас тут же спалят. Но могу перед тобой, собой, этим небом и этим островом. Потому что ты моё всё, – выпаливаю свою подготовленную речь с опозданием.

Лиана молчит, смотрит на меня, и её глаза начинают блестеть.

– Я не хочу, чтобы ты была просто моей любовницей, спрятанной под моим одеялом. Я хочу, чтобы ты знала – ты моя, я твой. До тех пор, пока не помру.

– Дурак, – шепчет она и крепко обнимает меня.

– Тогда выходи за дурака, – улыбаюсь, доставая кольца.

Она ничего не говорит, просто подставляет руку. А когда кольцо оказывается на её пальце, я делаю глубокий вдох. Через мгновение чувствую, как она надевает кольцо мне. И это самый волнительный момент в моей жизни.

– Силой, данной мне самим собой, – громко заявляет стоящий рядом и до сих пор молчащий Матвей, – объявляю вас мужем и женой, – добавляет, улыбаясь во все тридцать два.

– Теперь ты моя жена, – шепчу я. – Даже если об этом никто не знает.

– А мне и не надо, чтобы знали. Главное, чтобы знал ты.

– Можете поцеловать невесту, – бросает друг, явно веселясь.

Мы возвращаемся в бунгало, держась за руки и в тишине. Не потому, что нечего сказать, а потому что каждое слово сейчас кажется лишним. Мы всё так же босиком, лёгкий ветер колышет полы её платья, внутри полное умиротворение, на лицах счастливые улыбки.

Когда оказываемся на крыльце, я беру Лиану на руки под её взвизг.

– Вроде так надо, – коротко произношу, и «моя жена» обвивает мою шею руками.

Переступаю порог и вижу, что Матвей, как и обещал, накрыл стол на двоих блюдами из кафе Вайана, ничего пафосного, но красиво и с душой. Белая скатерть, свечи, шампанское в ведре со льдом. Я очень ценю всё, что он для меня сделал и что ещё будет делать.

Мы садимся за стол, Лиана смотрит на меня сквозь мягкий свет свечи. И я хочу запомнить эту минуту до последнего вдоха.

– Как ты всё успел? – спрашивает она, пока я наполняю нам бокалы.

– С друзьями легко, – улыбаюсь. – Без Матвея я бы, наверное, не справился за такой короткий срок.

Мы едим, почти не говоря, лишь обмениваемся взглядами, улыбками, лёгкими прикосновениями. Время для нас замирает, и этой ночью мы счастливые молодожёны.

– Ты красивая, – говорю, и её щёки вспыхивают.

– Ты говорил это уже десять раз, – смущённо поджимает губы.

– И скажу ещё десять тысяч. Каждый день, пока дышу, – обещаю совершенно серьёзно.

Она тянется ко мне через стол, берёт мою руку, прижимает к своей щеке. Молчит, но слова лишние, я чувствую всё – любовь, страх, волнение. Сегодня кажется, что у нас нет будущего в привычном смысле. Только сейчас, но я хочу сделать это "сейчас" вечностью.

Я поднимаюсь и, взяв за руку, заставляю свою жену встать и веду к кровати. Застываю, обнимаю одной рукой за талию, второй провожу по щеке. Спускаюсь к шее и ниже, к плечу, медленно опуская бретельку платья. Просто, спокойно и естественно, потому что, эта ночь не про страсть, а про любовь и доверие.

Провожу ладонью по спине, целую плечо, и она замирает, дышит ровно, глаза закрывает, а я не тороплюсь.

– Ты моя жена, – шепчу ей в шею. – И я буду рядом всегда.

– Я знаю, – отвечает она без тени сомнения.

Наклоняюсь и целую нежно, показывая свои чувства действиями. В перерывах избавляем друг друга от одежды и голые ложимся в постель. Это не первый наш раз, но сейчас всё иначе. Потому что теперь мы принадлежим друг другу не только телами, но и душами.

Я вхожу в неё медленно, не тороплюсь. Наслаждаюсь каждым движением, каждым касанием, каждым её шёпотом. Мы не