– Может быть, – откликаюсь я. – Может быть, меня не было здесь слишком долго.

Эта мысль мучила меня годами. В конце концов, все остальные живут себе дальше. Если я перестану приезжать, меня оставят позади навсегда.

Я тянусь перевернуть стол, но Рен останавливает меня. Мне приходится встретить его взгляд.

– Надеюсь, ты понимаешь, что не обязана была избегать всех нас, – говорит он. На его лбу появляется морщинка, признак беспокойства. – Я мог бы и не появляться, если бы ты решила приехать. Я не думал…

– Нет, – говорю я. – Дело было не в тебе.

– Но и во мне тоже, – говорит он. – Если бы мы не…

– Но это же я уехала, – отвечаю я, прежде чем наш словесный танец приведет к опасному воспоминанию. Какая-то часть меня просто хотела оставить Рена в Орегоне, оставить между нами всю страну, чтобы я не испортила все еще больше, чем уже это сделала. – Я просто… Мне нужно было…

– На другой конец страны? – заканчивает за меня Рен.

Я фыркаю.

– Что-то вроде того.

– Я серьезно, Джони, – продолжает Рен. – Ты одна из нас, несмотря ни на что. Все скучают по тебе, но никто не винит. – Он осматривает домик, как будто представляет рядом наши семьи. И я вижу, как сползает маска, как появляется друг, которого я так хорошо знала. – Все это здесь, для тебя, когда тебе это будет нужно.

Когда мы поднимаем следующий стол, слова Рена все еще звучат у меня в голове. И я чуть не забываю, о чем мне следует волноваться.

Глава четырнадцатая

Лео присылает всем сообщение: встречаемся во дворе на закате, одетые во все черное.

– Думаешь, так пойдет? – спрашиваю я и показываю темно-синий топик, который обычно ношу на пилатес. Я взяла черные легинсы, шорты, но почему-то ни одной черной футболки не оказалось в чемодане; так спешно я его собирала, прежде чем свалить из Нью-Йорка.

Рен поднимает взгляд от шнурков, которые завязывает на черных кроссовках, все по дресс-коду. Он указывает на черное худи, висящее на последнем крючке над тумбочкой.

– Можешь надеть это.

– Спасибо, – отвечаю я и кладу его поверх сложенных легинсов. – Пойду переоденусь.

– Я закончил. – Рен встает с края постели и выпрямляется. – Постоять на страже?

Я киваю. А то у народа есть забавная привычка срезать через веранду по дороге со двора в дом, и часто без стука.

Я запираю двери в прихожую, пока Рен выходит во двор. Мы уже задернули шторы, но я вижу его плечо через щелочку, он опирается о косяк. Мы все время так друг другу помогали и переговаривались через дверь, прежде чем поменяться местами.

– Когда ты в последний раз играл в «захват флага»? – спрашиваю я, стягивая шорты. Кидаю их к тумбочке, но потом, передумав, наклоняюсь и запихиваю в ящик.

– Может, в старшей школе? – предполагает Рен. – Но честно – не могу сказать.

– Это одна из тех игр, в которые ты умеешь играть с рождения, да? – Я натягиваю легинсы. – Мы когда-нибудь играли вместе?

– Мы ведь участвовали в совместных школьных мероприятиях. Нас все знали, – говорит Рен.

– Это ты участвовал. – Я надеваю его худи поверх топика, чувствую знакомый запах, и какая-то искра зажигается в груди.

– Я состоял в паре команд, – отзывается Рен. – Есть разница.

Я беру кеды и стучу по двери. Рен отодвигается, я вываливаюсь на прохладный ночной воздух и сажусь на ступеньки, чтобы обуться.

– Хорошо, но многие хотели с тобой подружиться, – говорю я. Вот какому навыку я завидовала – его умению заинтересовывать. Рен мог стать заводилой в любой компании, а я предпочитала держаться тех, кого уже знала.

Он садится рядом, задевая мою руку предплечьем.

– Это не значит, что мне все нравились.

– Не отменяет того факта, что всем нравился ты, – говорю я, подцепляя пятку кеда пальцем, чтобы не развязывать шнурки. – Ты мог бы быть королем выпускного бала, если бы не проводил столько времени с брюзгливой мной.

– Пожалуйста, больше так не говори, – говорит Рен и смотрит в темнеющее небо с улыбкой на лице.

– Это ты про короля выпускного бала?

Он кидает на меня взгляд.

– Про все.

Я прикусываю щеку, но это не останавливает мою улыбку.

Темноту леса прорезают лучи фар: брат Лео, Оливер, и члены группы прибывают на игру.

Рен встает и протягивает мне руку. Я принимаю ее, и мы встречаемся взглядами. Сжав запястье, он поднимает меня на ноги.

Лео выскакивает на крыльцо в паре метров от нас. Вскидывает руки и кричит: «Кто готов?!» – в то время как его брат выпрыгивает из машины с улюлюканьем, как будто мы и правда на каком-то спортивном мероприятии. Рен ухмыляется мне настолько по-мальчишески, что я вспоминаю кучу похожих моментов из нашего детства: вот он в восторге несется кататься на бугиборде с Тэдом или запускать воздушного змея на пляже с Сашей… Потом Рен бежит приветствовать группу. Это он подписал их в «Превосходство», и я знаю от Стиви, что за последнюю пару лет они здорово сдружились. Это больная тема – часть его жизни, в которой нет меня. Я больше всего хотела, чтобы Рен был счастлив и получил все, что заслуживает. Но теперь существует целый мир, с которым я связана только косвенно, как сестра Стиви.

– Похоже, вы помирились.

Я подпрыгиваю, хватаясь за сердце, и поворачиваюсь – ко мне подкралась Стиви. Бровь поднята, в руке пакет для продуктов.

– Да, у нас была куча времени на разговоры после того, как кто-то бросил нас расставлять столы для сотни гостей, – говорю я.

– Ну извини.

Она пихает меня бедром, а потом кладет голову мне на плечо, наблюдая, как Рен и Лео смеются вместе с членами группы, сгрудившись в кучу и то и дело подпрыгивая, как сборище подростков-переростков. Меня снова колет ревность: сколько же я пропустила.

– Это потому, что мы все тут, в Портленде, – читает Стиви мои мысли.

– Да, знаю, – отвечаю я. Для дружбы важно не только место жительства, но спорить глупо: Стиви хочет, чтобы мне стало легче. – Эй.

Я дергаю плечом. Кое-что гложет меня с тех пор, как стало известно о разрыве Рена и Аманды. Стиви, скорее всего, сразу узнала подробности – но не сообщила их мне. Однако когда она поднимает взгляд таких же зеленых, как и у меня, глаз, я не могу упрекнуть ее. Не могу открыть банку с червями, которые примутся глодать и ее предсвадебный настрой.

Я обнимаю ее и притягиваю к себе. Как будто если стану держаться поближе, то не спугну все то хорошее, что должно случиться на этой неделе.

– Неважно.

* * *

– Правила просты, – говорит Лео.

Мы все собрались у костровой ямы, которую папа соорудил на заднем