В покоях царила тишина, все домочадцы спали крепким сном. Бесшумно проникнув в кабинет, она выхватила две белоснежные простыни из стопки, приготовленной для смены белья, и выбежала обратно на улицу. Одну простыню она протянула Орсу, другую прижала к себе и вновь направилась к озеру. Погрузив руки в стылую воду, она призвала магию огня, чтобы смягчить ледяное прикосновение водной стихии. Вскоре появился и Орс, бережно неся на руках бездыханное тело отца.

— Осторожно опусти его у кромки, волна сама подхватит, — прошептала Клава.

На востоке небо начинало алеть первыми лучами рассвета, окрашивая редкие клочья тумана в нежно-розовый цвет. Новый день был близок.

Глава 17

Орс и Клава замерли на берегу Светлого озера, не отрывая взгляда от водной глади, пока рассветное солнце, по-весеннему нежное, не коснулось первыми лучами истосковавшейся по теплу природы. Лёгкий озноб пробегал по телу, но они словно не замечали его, зачарованные ожиданием. И вот, словно в ответ на их безмолвный зов, водная гладь вздрогнула. Вздымаясь невысокими волнами, озеро вынесло на берег бездыханное тело несчастного незнакомца.

Когда волна, с шумом отступив, оставила его на песке, Клава бережно расправила простыню и укрыла нагое тело, словно пытаясь защитить от посторонних взглядов. Теперь оставалось лишь дождаться старого медведя, бывшего главу клана. Орс, подхватив безымянного страдальца, поспешил отнести его в рабочий кабинет, превратившийся на время в подобие спальни, а Клава осталась ждать. Медведь спустился к озеру сразу же, как только пристроил незнакомца. Вода, словно затаив дыхание, ждала. Как только на берегу появился новый хозяин род, озеро взволновалось и вытолкнуло тело Берта, бывшего главы, с головы до ног покрытое пеной. Клавдия не могла не заметить разницу; с какой бережностью озеро преподнесло первое тело и с какой яростью выплюнуло второе. Магия, казалось, гневалась на старого оборотня. Он также был без сознания, но следов крови или шишки на голове Клавдия не обнаружила.

Орс, словно предчувствуя, что придется нести еще одно тело, уже принес вторую простыню, но на этот раз она оказалась не нужна. Берта выбросило на берег завернутым в некое подобие савана. Сын потянулся, чтобы сорвать с отца эту странную погребальную пелену, но Клава остановила его жестом.

— Не трогай, ты не знаешь, зачем это нужно. Может, это специально оставлено. Занесём в дом, там и посмотрим.

— Пожалуй, срочно нужна баня. Хоть отмыть их после купания и валяния на берегу! — проворчал Орс.

Клава лишь улыбнулась в ответ. Для неё не было ничего необычного в том, чтобы обтереть тело больного влажной тряпкой. Тем более, песка на коже почти не осталось.

Фил, меряя шагами двор вокруг бани, что-то помечал в своей записной книжке. Видимо, и ему, как и главе рода, пришла в голову мысль о необходимости как можно скорее привести строение в порядок.

— Орс, там осталась спальня Фелиции, положи отца пока туда, а девочка будет спать со мной, обратилась она к мужчине, когда вошли в дом.

Оборотень молча кивнул и скрылся на втором этаже с ношей на руках. Клавдия окинула взглядом своих домочадцев. Дети уже проснулись, и Селена, усадив малышей за стол, сама пристроилась рядом с крошкой Ираей, присматривая за ней.

Заметив мать, девочка дернулась, но крепкая рука ведьмы не дала ей выскользнуть со скамьи. Малышка нахмурилась, но сладкий аромат каши быстро успокоил ее, и она продолжила трапезу….

Клава уже с неделю кормила дочь грудью только рано утром и поздно вечером, в остальное время Ирая получала тертую пищу. Зубки резались активно, и малышка, орудуя ложкой, умудрялась попутно покусывать и ее деревянную ручку. Та, к счастью, была зачарована, и потому не страдала так, как некогда деревянная лошадка, принадлежавшая маленькому Орсу.

Ополоснув руки, Клава подхватила дочь и усадила себе на колени. Ирая доедала свою порцию и теперь настойчиво тянулась к тарелке матери.

— А почему она так делает? — с любопытством спросила Фелиция, наблюдая за малышкой.

— Видимо, думает, что у мамы каша вкуснее, — рассмеялась Клавдия.

— Разве может быть каша, сваренная в одном котле, в одной тарелке вкусной, а в другой — нет? — растерялась лисичка.

Клава не успела ответить, когда из рабочего кабинета донесся стон. Она, вскочив, распахнула дверь и столкнулась со взглядом синих, как безоблачное небо, глаз. Мужчина растерянно оглядел Клавдию, затем обвел взглядом незнакомое помещение.

— Где я?

У самого Священного озера. Несколько дней мы сражались с обуявшим тебя проклятьем, и лишь сегодня ты впервые разомкнул веки.

— Погоди… — прохрипел он, словно после долгого молчания его голосовые связки отвыкли от ощущения нагрузки, отчего голос звучал чужим и скрипучим. — Неужели ты хочешь сказать, что я возле Светлого озера, того самого, что утратило магию больше века назад?

— Именно! — усмехнулась Клава, не отрывая изучающего взгляда от гостя. — Это Светлое озеро, и магия к нему вернулась. А я — его Хранительница. Привезли тебя ко мне из клана Косуль, что по соседству.

— Так значит, я за тысячу вёрст от дома? Но как… как это возможно?

— Этого я не знаю, — пожала плечами женщина. — Во мне нет магии, и я немногое о ней знаю, лишь повторяю слова косуль-оборотней. И вот что ещё: на тебе лежало проклятие, да не простое, а двойное. Только благодаря магии озера ты ещё жив. Сейчас тебя осмотрит светлая ведьма и скажет, ушла ли эта гадость, или ещё теплится в тебе.

Поднявшись, она распахнула дверь и позвала:

— Селеста, взгляни, пожалуйста, на юношу. Мне нужно понять, не осталось ли в нём тёмной магии.

— Сейчас возьму настойки и спущусь, — ответила ведьмочка, поднимаясь из-за стола.

— Скажите, как вас зовут? — спросила Клавдия.

Ей было неловко так пристально разглядывать мужчину, но взгляд, словно магнит, тянулся к нему, а мозг безжалостно фиксировал детали: точеные черты лица, выдающие аристократическое происхождение, темные, чуть отросшие волосы, обрамляющие высокий лоб, прямой, словно высеченный из мрамора нос. И глаза… О, эти глаза! Синие — цвета небесной лазури, сейчас напоминали цвет глубокого, бездонного омута, в котором, засмотревшись, можно было утонуть без остатка. И хотя на лице лежала печать усталости, сквозь нее проступала волевая складка губ и напряженные линии сильных мышц — следы угасшей, но еще ощутимой физической мощи.

— Меня зовут Грег! — произнес он, нахмурившись. Очевидно, столь пристальное внимание Хранительницы его тяготило.

— Грег, без клана? — она с любопытством наклонила голову, но мужчина пропустил ее вопрос мимо ушей.

Молчание прервала вошедшая Селеста. Беглым взглядом оценив состояние Грега, она сурово посмотрела на него:

— Вы сообщите, где подхватили это проклятие? А это, смею