Притворяясь спящей, она позволила себе лишь едва заметно пошевелиться: чуть повернула голову, устраиваясь под более удобным углом, и перекинула руку через лицо.

С мучительной осторожностью приоткрыла глаза. Подождала, пока зрение привыкнет к темноте. И увидела Ашмаэля.

Надежда вспыхнула внутри крошечным, головокружительным светлячком.

Она не смела надеяться, что он вернётся. Даже не позволяла себе всерьёз рассматривать такую возможность.

Но он был здесь.

Ашмаэль стоял у окна, скрестив руки на груди, с неестественно прямой спиной. Лунный свет освещал его лицо — холодное, неподвижное, очерченное резкими линиями и почти нечеловечески прекрасное.

Чувственные губы были плотно сжаты, уголки болезненно опущены. А в горящем взгляде таилось что-то почти звериное.

— Ашмаэль? — прошептала она в темноту.

Далия гадала, где он был.

На нём были свободные чёрные брюки и расшитый серебром чёрный жилет, распахнутый спереди и открывавший дразнящие участки широкой груди и плоского живота, рельефные изгибы мышц.

Он двинулся к ней стремительной, хищной походкой. Но у самой кровати остановился. И просто смотрел. Вблизи Далия разглядела в его глазах отчаяние — холодное и беспросветное, словно сырой туман. Так смотрит человек, потерявший всё.

Ей захотелось обнять Ашмаэля. Прижать к себе. Целовать до тех пор, пока он хотя бы ненадолго не забудет обо всей своей печали.

Далия торопливо села и схватила его за руку. Холод пробежал от кончиков пальцев до самого сердца.

«Почему он такой холодный?»

Она потянула его к себе, пока Ашмаэль наконец не опустился на кровать. Плечи его бессильно поникли, голова склонилась. Волосы упали вперёд, скрывая лицо занавесом чёрного шёлка.

— Ты вернулся.

— Я сказал, что вернусь.

Пустота в его голосе наполнила её отчаянием.

Внутри поднялись горячие волны жалости — той самой жалости, которая, как Далия прекрасно понимала, ему не нужна и которую он никогда не примет.

— Что случилось?

— Всё.

Она протянула руку, отвела волосы от его лица и прижала ладонь к щеке, покрытой короткой щетиной.

— Расскажи мне.

Ашмаэль резко отстранился от её прикосновения и вскочил. Теперь он стоял к ней спиной.

— Всё исчезло, — хрипло произнёс он. — Моя семья. Друзья. Мои воины… Император, которому я служил. Даже дом, в котором я жил. Всё исчезло. Всё.

— Ох, Аш… — Далия выбралась из постели и встала. — Мне так жаль.

— Дальше хуже.

Его шёпот растворился во тьме.

Сердце Далии дрогнуло.

«Что может быть хуже потери всего, что тебе дорого?»

Она сильнее прижала босые ступни к прохладному гладкому деревянному полу.

— Хуже?..

Ашмаэль сжал руки в кулаки и прижал их к бёдрам. Всё его тело натянулось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть.

— Я потерпел неудачу.

Голос стал ниже, хриплее, будто сами слова разъедали ему горло.

— Я встретился лицом к лицу с их убийцей… и позволил ему жить.

Далия обошла его и остановилась напротив. И увидела блестящие дорожки слёз на его щеках.

Ашмаэль резко вытер лицо тыльной стороной ладони. В уголке рта дёрнулась мышца, когда он сердито посмотрел на неё.

— Я должен был отомстить за их смерть. Почтить память своей семьи и друзей его смертью.

— Если бы ты убил его, они бы не вернулись.

Ашмаэль отвернулся, подставляя её взгляду точёный профиль и длинную обнажённую линию шеи.

— Я знаю.

Всего два слова. Но столько безнадёжности звучало в них, столько боли было во всём его облике, что сердце Далии сжалось. Уязвимый Ашмаэль оказался куда опаснее для неё, чем обнажённый и соблазнительный. Последние остатки сопротивления рассыпались.

Она подошла ближе, вдохнув его необычный пряный запах.

— Аш, посмотри на меня.

Когда она успела сократить его имя? Но ему подходило. Звучало правильно.

Он не повернулся.

Тогда Далия подняла руку и заставила его посмотреть на неё. А потом прижалась к нему всем телом и коснулась его губ своими.

Веки Ашмаэля дрогнули и закрылись. Она целовала его мягко. Нежно. Не требуя ничего взамен. Сейчас дело было не в страсти. Не в сексе. Далия просто хотела утешить его. Хотела, чтобы Ашмаэль понял: он ей небезразличен. Его губы смягчились под её поцелуем и приоткрылись, а затем последовало осторожное прикосновение языка.

Далия расслабилась, когда сильные руки Ашмаэля обвились вокруг неё и притянули ближе.

Он хотел её. Нуждался в ней. Он вернулся. Какой бы ни была причина, он вернулся к ней. По собственной воле.

Ашмаэль углубил поцелуй, и Далия растворилась в его тепле.

Сейчас всё было иначе. Совсем не так, как во время того голодного, требовательного поцелуя, которым они обменялись прежде и после которого она осталась задыхающейся и обезумевшей от желания.

Этот поцелуй был похож на медленный вальс под проникновенную мелодию. В нём смешались боль и надежда. Это был поцелуй от самого сердца. Они прижались друг к другу и просто держались, словно каждый боялся отпустить другого.

Не в силах больше сопротивляться желанию прикоснуться к нему, Далия скользнула ладонями под его жилет и провела ими по мускулистой спине.

Руки Ашмаэля блуждали по её спине и бёдрам, оставляя за собой разливающееся по телу тепло.

Она слегка прикусила его язык.

Он ответил тем же, а затем с явной неохотой медленно прервал поцелуй.

Тихо и тяжело дыша, Ашмаэль смотрел на неё. В его глазах застыло изумление, словно он видел Далию впервые.

Он поднял руку, обхватил ладонью её лицо и провёл большим пальцем по губам — туда и обратно.

Не устояв перед искушением, Далия обвела кончик его пальца языком и втянула в рот.

Ашмаэль вздрогнул и закрыл глаза.

Осмелев, Далия втянула его большой палец глубже. Закрыв глаза, она наслаждалась ощущением частички его тела