Марсе. На самом деле это куб со стороной в сто километров — и с такой массой, как будто это одна огромная глыба водяного льда. Гравиметры сообщили нам об этом. Стены из того же материала, что и шахта, которую он оставил после себя — ну, мы так думаем; это дает нам такой же показатель отражения. Никола, Майкл, взгляните на ударный элемент Калориса.

— Лета, — сказал Пул. — Это то, что врезалось в Меркурий пять миллиардов лет назад. И все это время находилось там, внизу. Ожидая, когда его призовут. — И он посмотрел вверх, на семя платана, которое все еще плавно поднималось над огромной плитой, словно вызывая к существованию это огромное сооружение. — Оно, должно быть, знало, что эта штука была здесь. Семя платана. Должно быть, оно ожидало найти это.

— Продолжайте наблюдать.

Теперь Пул увидел, что объект целиком появился из ямы; он мельком увидел меркурианскую равнину под острым нижним краем. Огромный куб висел в пространстве, невидимо поддерживаемый, казалось, растущим семенем платана.

— Два объекта — семя платана и этот большой куб — провели еще примерно сутки на орбите Меркурия. А затем они направились к Солнцу. Все наблюдали за их полетом. Я имею в виду всю команду на Ларунде. Согласно строгим инструкциям, не разговаривая ни с кем за пределами станции до получения приказа.

— Ученые скажут вам, что все, что мы можем сказать наверняка, это то, что два объекта летели в некотором роде строем. Если спросите меня, я думаю, что семя платана буксировало Тайник.

— Тайник?

— Мы должны были как-то назвать это… И как только они добрались туда…

— Выключите это, — натянуто сказала Никола. — Хватит. Считайте, что я ошеломлена. Давайте вернемся к флиттеру. Выключите это!

15

Они втроем забились в кабину флиттера с затемненными иллюминаторами и кофейными кружками в руках. Митч Гибсон достал серебристые одеяла для выживания, которые они накинули на плечи.

Одеяла для выживания, в разгар утра на Меркурии. Маленькое человеческое гнездышко, подумал Пул. Если отвлечься от силы тяжести, они могли быть где угодно. Они не вступали в контакт с остальным человечеством с тех пор, как вернулись на флиттер, за исключением того, что Митч отправил обычный отчет о состоянии дел в Ларунду. Это было так, как будто им нужно было некоторое время передохнуть.

— Итак, — сказал наконец Гибсон, — вот оно. Семя платана попало на Меркурий, и змея зачаровала это сооружение из глубины.

— Где они сейчас? — спросила Никола. — Вы сказали, что они направились к Солнцу.

Гибсон постучал по своим планшетам с данными. — Тайник, похоже, сел на Солнце… Я знаю, что это бессмысленно. Он все равно находится в фотосфере, на видимой поверхности. Последнее обновление — он все еще там. Растет.

Пул не мог этого принять. — Растет? Неважно.

Никола спросила: — А семя платана?

— Я сказал Майклу. Оно нырнуло на Солнце.

Пул покачал головой. — Что-то вроде самоубийственного погружения?

Никола фыркнула. — Вряд ли я так думаю. Мы просто не понимаем, вот в чем дело. Что, почему или как это происходит.

Гибсон неуверенно посмотрел на них. — У нас здесь еще осталось несколько загадок. Я имею в виду Меркурий. Как я уже сказал, большая часть обломков, выброшенных при обнаружении Тайника, была потеряна в космосе, но мы отправили пару зондов в полет через облако, прежде чем оно рассеялось. Мы обнаружили там биологические следы. Сложные молекулы — углеводороды, но не такие, как набор аминокислот, который использует земная жизнь.

Пул снова почувствовал, что его бомбардируют. — Ого, Митч, это слишком много загадок. Биологические? Как такое может быть?

Никола была менее взволнована и, казалось, мыслила более ясно. — Что, если ударный элемент — Тайник — был доставлен сюда на каком-то корабле? Или его поместили, как семя платана, похоже, вытащило его обратно. И если корабль сам пристал к планете или не смог уйти — возможно, там был какой-то способ выжить.

— Жить? Как? — огрызнулся Пул. — Это Меркурий. Достаточно горячий, чтобы расплавить свинец, помните? И это было миллиарды лет назад.

— Да, — осторожно сказал Гибсон, — но на самом деле здесь есть вода. Как ты знаешь, Майкл. Лед на полюсах, в затененных кратерах. А там, где есть вода любого вида — мы узнали это на Марсе, — жизнь может возникнуть или выжить в любом случае. Даже если солнечный свет смертелен, можно зарыться в землю, туда, где есть укрытие и доступна тепловая энергия вулканизма, полезные ископаемые. И в разрушенном грунте над ударным элементом могло быть место для роста и распространения — промежутки между валунами и частицами пыли. Так что это возможно.

— Возможно, мы никогда не узнаем. Если в зоне извлечения, в центре кратера, что-то и уцелело — по прошествии стольких лет, — если только оно не распространилось за пределы кратера, что возможно, то сейчас оно потеряно, выброшено в космос вместе с камнями и обломками.

Одной загадки слишком много. Пул внутренне сжался, уставившись в свой шар с кофе, в его голове роились более или менее дикие предположения.

— Это изменило для нас все, — говорил Митч. — Меркурий — не то место, которое вы когда-нибудь полюбите. Но у него есть ресурсы. Можно перенести методы добычи полезных ископаемых на Луне, которые мы совершенствовали веками, прямо сюда, чтобы работать с верхним реголитом. Здесь есть это прекрасное богатое железом ядро на глубине всего в несколько сотен километров. И бесплатная энергия Солнца — в шесть раз больше мощности на единицу площади, чем на Земле. Меркурий мог бы стать мастерской Солнечной системы. — Он вздохнул. — Или мог бы быть. Теперь у нас есть это семя платана и его потомство, бесчинствующие по всей внутренней системе, и, я думаю, все приостановится. Может быть, мне стоит приготовить нам что-нибудь поесть. — Он свернул свое одеяло и направился на камбуз в задней части маленького суденышка.

Никола подошла к Пулу. — Скажите мне, почему вы такой тихий.