крепко и читал ей историю, которая утверждала: искупление, надежда и прощение возможны даже для худших из нас. И очень недолгое, очень замечательное время мы верили и снова чувствовали себя живыми.

Живыми. Любимыми. Нужными. Целыми.

Остались только те дни, что впереди. Один или тысяча — они всё, что у нас есть…

В коридоре старый лифт загромыхал и затрясся и застонал, медленно начиная рокочущий спуск обратно в нутро здания.

Я продолжал читать — в безопасности своих грёз на некоторое время — и делал вид, что не замечаю.

Переводчик: Павел Тимашков

Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается "общественным достоянием". не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно